Завёрнутый в белую тряпицу, на его ладони лежал камень. Серый цвет породы перемежался яркими красными полосами, разделённый тонкими белыми прожилками. Словно круги по воде, узор шёл от центра, вихрясь огненными всполохами. - Очень смешно, - вновь фыркнул Иллуги, не спеша расставаться с чудом природы. Пальцы медленно скользили по прожилкам, скорее чувствуя перемену цвета, чем видя. - Отнюдь, необычное сочетание, - прокомментировал Флинс, глядя прямо в глаза с серо-красными радужками.

— Тот кошмар… — переводит Кирилл тему, — Был обо мне? Иллуги пытается отвести взгляд, но тщетно, от Флинса не скроешься. — Раньше это всегда был обычный, красный огонь. Тот, из которого меня ребёнком спас Никита, — начинает рассказ Соловей, — Он снился мне периодически, отчего я просыпался среди ночи. В последнее время он приходил ко мне всё реже. Я понадеялся, что вскоре и вовсе о нём забуду, — зло усмехается юноша, — Как бы не так.

Юноша вдруг начал подозрительно часто изменять привычке приходить к нему на маяк при каждой возможности. От нечего делать, Флинс все чаще выбирался в Нашгород и то тут, то там замечал своего соловья. То он с цветочницей шушукается. То с торговкой заговорится до вечера... А на днях Иллуги вообще танцевал, причем с парнем! НУ ЧЕМ ФЛИНС ХУЖЕ *** Что-то замысливший юноша, разочаровавшийся в своей прозорливости альв, холодная лавка и утро, когда этим двоим явно пора поговорить.

Северный лес издавна скрывал на своей опушке холодные камни, выстроенные полукругом. Никто не знал, что за сила спит в их тени, но древняя земля точно хранила некую тайну. Местные почитали место не то святым, не то проклятым и страшали детей своих, чтобы те не тревожили его покой. Но все запреты оказались слабее пылкого желания юноши защитить свою деревню: любой ценой, даже если душа его отныне будет пропащей, а тело разорвут самые лютые демоны преисподней. Только бы откликнулись...

– Можешь не спешить, – непонятно к чему, заявляет Флинс, – Всё равно ты здесь надолго. Мы эти документы вдоль и поперёк с тобой перечитать успеем, прежде чем погода успокоится. – Как долго? – с надеждой спрашивает Иллуги. – Ты прибыл прямо перед штормом, слышишь, как море бушует? – поднимает он глаза на юношу, – Дня на три, минимум.

— Почему не сделал этого раньше? — тихо спросил Иллуги, — Не смей врать, что не знал. Все замечали, — немного смущённо добавил он. — Не хотел заставлять переживать ещё больше, — ответили ему спокойно, — Одно дело ждать товарища, другое — возлюбленного.

— Помнишь, я сказал, что буду обращаться с твоим фонарем как с тобой?.. — Формулировка была чуть иной, но да. Помню. — Так вот я... Я поцеловал твой фонарь, когда нашел его сегодня.

Кирилл Чудомирович Флинс — юный альв и аристократ из Снежной с крайне сложным характером и, как и полагается альву, нетерпимым отношением к людям. К его удивлению, сначала Белый царь подписывает указ о принятии людей, а затем дворецкий Флинса приносит в дом вместо новых драгоценных камней для коллекции господина человеческого юношу. Что же ждёт скверного фэйри и человека, оказавшегося на его пути? Ответы скрываются в метели и прорываются сквозь вой диких тварей, что идут по следу…

Бессмертный говорит о ценности жизни смертному.

Несколько раз, когда Флинс пытается привлечь внимание нового дирижёра в оркестре, и один раз, когда привлекать не приходится – спасибо дорогим коллегам за их ценные советы и помощь.

Обычно Кирилл не запоминал надолго чужие имена. За несколько столетий жизни их было такое множество, что большинство стиралось из памяти. Стоило человеку пропасть из поля зрения, как его имя исчезало вслед за ним, стоило появиться — имя так же возвращалось. Однако Иллуги стал одним из тех немногих, чье имя периодически возникало в голове просто так.

Иллуги не знает, что он чувствует Флинсу. Беспокойство? Тревогу? Или что-то большее?...