Одна странная догадка цепляет Панталоне и уже не хочет отпускать. О, только не говорите, что этот негодяй все-таки в него влюбился. Эта мысль дикая и внезапная, словно снег в мае — впрочем, снег здесь лежит круглый год.

— Ты очень добр к человеку, которого встретил на улице, — заметил Феофан, пока Зандик стирал кровь с его губ ватным диском, смоченным в перекиси. Зандик ухмыльнулся, пользуясь моментом, чтобы подольше задержаться пальцами у красивого рта. — А ты очень доверчивый, раз пришёл домой к потенциальному психопату. —— Тёмные переулки таят в себе всякое. Грабителей, студентов с ножиками в карманах — а иногда, возможно, очень красивых и очень избитых людей.

— У меня хотя бы не срывается четвёртое свидание подряд! Улыбка сползла с лица Зандика, потому что это и правда было четвёртое свидание. Точнее, первое свидание. Которое так и не состоялось, несмотря на активные попытки Зандика на него сходить. —— Когда судьба отказывается подстраиваться под планы, остаётся только идти ей наперекор.

— В моих планах создавать и дальше своих клонов. Только представь: это тело умирает, а они продолжают свою жизнь и моё деяние дальше, имея мои воспоминания, разум, всё. Я стану бессмертен. — Но как же те, кто тебя любит? — Любит? Не глупи, Панталоне, разве есть кто-то, кто способен полюбить меня?

Панталоне нервно прокрутил на указательном пальце кольцо, затем поправил следующее, и следующее. Он привык следовать своим привычкам, и одна из них: избегать контакта с Дотторе. Но ситуация безвыходная, ему приходится смириться с этим.

Немного измененный классический сюжет: вместо того, чтобы попросить Дотторе переспать с ним в обмен на финансирование, Панталоне просит его о чём-то очень личном и немного болезненном для доктора.

В тихом омуте черти водятся. Как и положено, Дотторе – тот ещё чёрт, вот только тонет он в омуте ониксовых глаз напротив.

Сборник драбблов. Хэштеги как на а03: Панталоне любит Дотторе. Дотторе любит Панталоне.

невысказанное, нерассказанное, непрожитое.

Капитано не стучался, занося тело, завёрнутое в половую тряпку. Дотторе поднимался медленно, губы дрожали в куче вопросов и все неверны, не к месту. Алое зарево затопило зрачки, взгляд становился всё более размытым, но одна деталь была яснее других: отпечатки пощёчин.

– Я не твой подчиненный и не кипа банковских бумаг, Панталоне. – Дотторе подходит к нему вплотную, так, что их носы едва ли не соприкасаются. – Не одергивай меня. И ответь кто она. И сколько же ей пришлось заплатить, чтобы купить твое внимание?

Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»