- Он ее едва не съел!

Староста этой деревни оказалась человеком большой души, раз позволила путникам не только остаться на ночь в деревне, так еще и ванну принять.

— Эй, мы же поплавать хотели, Дороро.

Сначала исчезли его искусственные глаза, а потом мир перестал быть таким непонятным. Хяккимару увидел лишь отрывок, небольшой кусочек всей мозаики.

Юноша хмурит тонкие темные брови и по привычке опускает палец в землю. Он выглядит немного напряженным, когда в очередной раз вырисовывает свое имя. Еще никогда ранее Хяккимару не писал его так часто. Он вообще раньше хранил его в тайне, подобно сокровищу.

А что если Хяккимару задаст вопрос, которого больше всего боится Дороро?

События фанфика происходят через 4 года после того, как Хяккимару вернул себе все части тела. Они с Дороро все так же путешествуют вместе, и в один из дней Хяккимару хочет навестить своего неродного отца Джукая, познакомить их с Дороро, и просто узнать как у него дела. В ходе их путешествия происходит инцидент, который наталкивает Дороро на мысли, что она уже взрослая для того, чтобы позволять Хяккимару бесцеремонно хватать и тискать ее, когда ему вздумается, но что думает сам Хяккимару?

Белое Пламя постепенно гаснет, чтобы потом вспыхнуть с новой силой. И это безусловно завораживающее зрелище, но при этом до боли жуткое.

AU-история, которая вполне могла стать отдельным мини. Не сложилось: Все же мир воспринимается как-то иначе, когда тебе всего четырнадцать лет. Дороро знает.

Обычно мечта не исполняется и меркнет на протяжении лет, теряясь в недрах памяти, но при этом тяготит до остатка жизни.

- Дороро. Красиво. Девушка улыбается. Хяккимару быстро учитстя. - Да, красивый цветок. Ронин показывает указательным пальцем на нее. - Нет. Дороро. Красиво. - Что?

Хяккимару верит, что высшая степень любви заключается в отказе от своих чувств.

Пусть Хяккимару пока не до конца понимал значения слова «любовь», но ему было приятно слышать, что Дороро любит только братика.

"Дороро стало грустно. Она не могла понять, как человек может быть таким нежным и жестоким одновременно. Какой Хяккимару настоящий? Когда без разбора отнимает чужие жизни, или сейчас, когда дарит ей свое тепло, и гладит по голове?"

- Имя. Дороро. Имя. Скажи. - Зачем? - Хочу услышать. Скажи.

Дороро восемнадцать, а она любит так же как и в десять. А до него все не доходит.

Дороро хочется обидеться, выпалить что-нибудь меткое и острое, но она не могла. Бабочки в ее животе пробудились ото сна.

"Почему ты мне так искренне улыбаешься?" – его мысли снова заполнены ею, даже когда она лежит спящей прямо напротив парня.

— Братец нам нельзя спать вместе!

Интересно, а будет ли самой Хяккимару стыдно, когда осознание придет к ней?