— Улыбочку! Щелчок. Вспышка. Фотокарточка готова.

Он ей не брат и не отец, однако она знает, как ему доставляет удовольствие, когда она называет его папочкой.

Испить до дна взыгравшуюся кровь не суждено; узреть в ночи блистательный узор её очаровательной души ему предрешено. И пал он сладко жертвой, именем любовь.

Никогда не стоит забывать, что за чёрной полосой всегда следует белая, ровно как и самому мерзкому и низменному в жизни обязательно сопутствует что-то хорошее.

Микаса знает, чем её мужчина зарабатывает на свой хлеб. Видя дикое поведение Аккермана и, как следствие, его эмоциональность по отношению к ней после каждого задания, она не может не согласиться принять участие в одном из его предприятий.

Действия разворачиваются в монастыре Святой Жюли́. Одна из воспитанниц собора начинает чувствовать по ночам недомогания и решает исповедаться об этом Святому Отцу.

Грязное, грубое и горячее свидание капитана и его подчинённой.

Говорят, женщина на корабле — к беде. Однако речь пойдёт не о суеверных страхах, в которые пираты верят до беспамятства, а о катастрофе, которую породит одна прекрасная женщина в душе капитана Аккермана.

— С Вами странно и мучительно-легко — разум тёмен, а сердце словно в вихре ветра. — проговорила Микаса. — Я не хочу, чтобы это чувство меня покидало и не хочу покидать Вас...

— Аккерман, — Ривай отложил документы и строго взглянул на нее, — Тебе плохо? — но заметив, куда смотрит Микаса, то замолчал и что-то прошипел, сжимая в руках перо. — Сэр, — она медленно повернулась к нему и счастливо улыбнулась, — А Вам нравятся белые розы?

Леви вытаскивают из своего офиса в уникальный стрип-клуб под названием «No Name». Оказалось, что многие студенты из колледжа подрабатывают там в качестве танцоров, и Леви мгновенно жалеет о том, что согласился посетить это место. Пока он не увидел её. В ночь, исполненную эмоциями, Ривай и Микаса делают выбор, который высвобождает Львов, спавших в их сердцах так долго.

— Это плохая идея, — говорит он. Она скрещивает руки на груди. — И всё же ты здесь. Леви фыркает. Он засовывает руки в карманы и поворачивается, чтобы подойти ближе к ней. — Разве ты не говорила, что собираешься проклясть меня, если я не приду? — он наклоняет голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я не совсем это имела в виду. — Разумеется, нет. Да и я не верю ничему из этого дерьма, так что мне было всё равно.

Не всегда нам доводится понять природу своих желаний. И чаще всего именно подсознание само подталкивает нас к истине.

Леви не имел ни малейшего понятия о том, что за дрянь выкуривает в самые тяжёлые моменты своей жизни. Знал, что это был наркотик, позволяющий ему не только расслабиться, но и почувствовать себя настоящим. Раз в год он мог позволить себе это удовольствие, запираясь у себя в кабинете от чужих глаз. Но что случится, если в этот особенно тяжёлый день у него появится ещё одна непозволительная роскошь?

Карточный долг – дело святое. Именно поэтому капрал, в качестве расплаты за проигрыш, должен целую неделю подчиняться своему самому страшному кошмару. А именно – Микасе Аккерман.

В канун Дня Всех Святых, во время шабаша под старым дубом, они встречаются, ведь эта ночь принадлежит им. Необычный тандем с историей в 700 лет.

Мы живём своей жизнью, мечтаем, влюбляемся... Но на самом деле мы лишь добыча в лапах умелого Охотника. Он следит, играет и поджидает момент. И однажды Охотник придёт по наши души...

Микаса ненавидит Леви. Точка. Аксиома. Иронично, но это второй человек после брата, который вызывает в её душе столь сильные эмоции. И она почти уверена, что когда-нибудь их клинки сойдутся в диссонансном звоне. Когда-нибудь. Совсем скоро. Победитель будет один. А ничья пусть катится к чертям.

- Кто? - разрушил наступившую в зале тишину леденящий душу голос, в котором отчетливо слышались нотки злости и раздражения. Взгляды всех присутствующих были направлены на стоящего у стола капрала, с волос которого медленно стекали капли только что пролитого на него кофе. Мужчина даже не обратил внимание на прыснувшую Зоэ, оказавшуюся одной из многочисленных свидетелей весьма занятной сцены, вот только никто из них не видел, кто именно посмел так по-свински поступить с самим капралом.

Тело может умереть, но душа – никогда. И она будет помнить.