- Я ненавижу тебя... Это не правильно, - на каждом ударение на слово, её нежный голос содрогается. Она врет себе,мне и всему миру. - Не ври... - шепчу я на ухо, чувствую как она опять дрожит. Я никогда не привыкну к тому, как она реагирует на меня и мои действия. - Я.. , - она сглатывает ком в горле и я целую её в шею, опаляя её горячим дыханием, и оставляя влажный след на её тонкой кукольной шеи. Я слышу как вздох срывается с её губ, - вру... - тихо говорит Кейси.

Доводилось ли вам испытывать, голодное желание? Ощущать, что тело нуждается в срочной разрядке? Когда каждую мышцу сводит от мучительной истомы, соски твердеют, а влага делает трусики настолько влажными, что смазка стекает по внутренней стороне бедра. Когда губы пылают, требуя ласки? Когда внизу живота зарождается нервная пульсация, которая растекается по венам, и отдаётся дрожью во всём теле? Когда желание настолько сильно, что нечем дышать?

Ещё со школы я уяснила три золотых правила правильного списывания. Первое: Если хочешь разобрать свою писанину, пиши аккуратно и не торопясь. Не пиши лишних предложений или формул, только самое главное. Второе: Не делай слишком длинные шпоры, будет неудобно доставать. Третье: Хочешь списать, одевай либо юбку, либо платье.

Я хотела этого. Если бы мне сказали пару месяцев назад, что я буду заниматься любовью с Андреем Леоновым, я бы послала того человека далеко и надолго, да и пинка для скорости бы вмазала. Тогда всё это казалось чем-то нелепым, невозможным. Я ненавидела его. По крайней мере, я думала именно так. Ненависть была приправлена самым худшим из всех всевозможных специй – любовью. А из этого микса никогда ничего хорошего не выходило...

Сегодня я в последний раз сыграю свою роль наивной дурочки. А ты сыграешь в свою фальшивую любовь.

- Я хочу взять тебя жестко, Вика. Стоило мне только увидеть тебя сегодня в этом платье и мне нахер снесло крышу, - его ладони сжали моё лицо, заставляя смотреть только на него. – Я весь вечер ждал, чтобы это сделать, но ты ускользала. И мне сейчас абсолютно наплевать, что я должен быть на этом чёртовом приёме, и мне уж тем более плевать, что нас кто-то может услышать. - Так возьми, - прохрипела я, поддаваясь вперёд. – Сделай это!

Хантер Рейдан - ненавидит Рождество и всё, что связанно с этим праздником. Но когда Оливия Эндерсон звонит и предлагает ему съездить с ней в загородный особняк за ёлочными игрушками, он соглашается. Ведь это не займёт много времени... Но у судьбы совсем иные планы. Хантер и Оливия застревают в доме из-за бушующей метели... Или из-за того, что он загадал это чёртово желание?

- Я предупреждал тебя, чтобы ты не ругалась? Предупреждал. Девушкам не идёт материться, особенно тебе. Но тебе, видимо, нравится злить меня, так вот, любимая, с этой секунды, сейчас, я займусь твоим перевоспитанием. Я буду шлёпать тебя по твоей упругой попке, за каждый мат. И так до тех пор, пока ты не поймёшь, что мне не нравится, когда ты материшься. Ну разве, только когда я трахаю тебя на кухонном столе. – Шепчет он мне на ухо, наматывая мои волосы на свой кулак.

- Не надо. Думаешь, я слепой и не вижу, что ты бегаешь от меня? - Спрашивает он, приближая своё лицо к моему. Его горячее дыхание обжигает мои губы, от чего я нервно сглатываю. - Знаешь, а это весьма забавно, когда причина депрессии спрашивает меня о причине депрессии… - С горькой усмешкой отвечаю я, смотря на шатена. На мгновение он застыл, будто что-то решая для себя, а его губы расплылись в лёгкой улыбке.

- Ты совсем больная? Какого хера ты тут стоишь? Жить надоело? Или ты самоубийца?! – Прорычал он, хватая меня за плечи и хорошенько встряхивая. Да, продолжай. Я хочу этого, хочу почувствовать себя ничтожеством. Хочу разрыдаться в голос, наплевав на всё. - Ударь меня,… Пожалуйста, - шепчу я, подняв на его свой взгляд.

— Я хочу тебя, Вадим, — одними губами произнесла брюнетка, а я шумно сглотнул, сжав одну руку в кулак. — Я не знаю, кто ты и что ты сейчас. Я не верю ни одному твоему слову, потому что ты лжешь. Но я тебя хочу. И мне все равно, что будет завтра, потому что я знаю, что ты исчезнешь. И я к этому готова, но я не готова уйти отсюда, так и не попробовав главного блюда — тебя.

— Запомни раз и навсегда, Саманта. Я. Не. Делюсь, — приподняв девушку, заставив обвить бедрами свой торс, проговорил Раш, жестко сжав ее волосы, причиняя излюбленную им боль. — В особенности таким лакомым кусочком, как ты, — проведя языком от середины шеи к мочке, дополнил наемник, заставив девушку в его руках сжаться.

— Смотреть на тебя пытка, Триша. Касаться тебя. Чувствовать твое дыхание кожей. Провожать тебя взглядом, мысленно убивая каждого, кто посмотрит тебе вслед. Прижимать тебя к себе ночью, мучаясь от боли в паху всякий раз, когда ты начинаешь тереться об меня своей попкой. Ты убиваешь меня. Разрушаешь. Превращаешь в психа, помешанного на тебе, не имеющего ни секунды покоя. Порой мне кажется, что мне будет легче убить тебя, чем пережить все это. Я больше не могу в этом сгорать.

Он целует ее жадно. Несдержанно. Грубо проникает в ее рот языком. Задевает ряд зубов. Проскальзывает по небу. Подчиняет ее язык. Исследует. Поглощает. Лишает ее кислорода и себя заодно. Все еще придушивает ее стальной хваткой. Причиняет боль и дарит наслаждение. В этом весь он.

Она не приходила ко мне около двух лет. Избегала после тех слов, которые я ей сказал, но сейчас она нуждалась во мне, и выстроенные мною стальные стены пали, стоило ей появиться на пороге моего дома. Она была словно кукла, брошенная и сломанная кукла, но невероятно прекрасная в своем воплощении.

Дерзость. Он ненавидит дерзость. Но еще больше он ненавидит тех, кто лезет в его личное пространство. Эта сука трижды влезла в его жизнь. Трижды помешала его планам. Трижды вывела его из себя. Просто так он ее отсюда не выпустит. Не сейчас. Не тогда, когда она вновь приклонилась из-за страха перед ним. Когда признала, какую ошибку она допустила. Он должен указать ей на ее место. Должен показать, кто есть кто. И он это сделает, прямо сейчас возьмет эту суку. Возьмет, потому что хочет. Может.

Избалованные донельзя деньгами родителей, имеющие все, что только можно желать: мы наслаждались жизнью, в частности, худшей ее стороной. Травка, выпивка, беспорядочные половые связи — мы пробовали все, не беспокоясь о последствиях, остерегаясь лишь наркотической тюрьмы. И мы ловили от этого кайф, пользуясь дарованными привилегиями с пеленок, с каждым разом окунаясь в мир порока и разврата все глубже и глубже, пропадая в нем целиком.

Что может быть хуже, чем застрять в лифте с парнем, которого ты ненавидишь? Что может быть лучше, чем ощутить его прикосновения, от которых у тебя сносит крышу? И как в конечно итоге признаться себе в том, что все это время, ты подсознательно испытывала к нему симпатию, а твоя показушная ненависть к нему, всего лишь реакция на его вызывающее поведение?

Мне кажется, или маленькая Оля флиртует со мной? – простодушно, игриво, насмешливо. Так, чтобы вывести меня из себя ещё больше. Чёрт возьми, он снова назвал меня мелкой. Это что, клеймо на всю жизнь? Или он из принципа пытается меня задеть, потому что понимает, что я действительно выросла и могу вызывать в мужчинах желание? – Брось, Роготнев. Сам же видишь, что я выросла, – и мне хотелось это доказать, чтобы он перестал смотреть на меня свысока. С этим чёртовым снисхождением в глазах.

– Слушай, я сейчас очень пьяная, признаюсь, но не настолько глупая, чтобы не понять твоих намёков. – Я и не намекаю. Я прямо говорю: ты сейчас будешь стонать, потому что я буду тебя… – Не будешь! – кажется, слишком громко, но мне было плевать. – За стенкой спит твоя девушка, а ты собираешься заниматься со мной сексом? Здесь? – Тебя больше волнует то, где мы будем трахаться, или то, что это аморально?