Александр ошибался.

Алина Старкова, глава Второй армии, каждый день пытается найти способы и средства уничтожить Дарклинга, но каждую ночь засыпает в его объятьях.

Они мертвы — увековечены на страницах книг в своём противостоянии. Они живы — продолжая вести борьбу. Александр бьётся за Равку, Алина — за его душу, сдерживая, сжимая крепко вожжи в пальцах, до проступающей крови на стёртой коже.

Он едок, как страшнейший яд, что разъест кожу, плоть и кости; от такого слепнут и умирают в муках, захлёбываясь пеной из собственной слюны. Алина хотела получить его чувства, его эмоции, забывая, что за нарощенным спокойствием кроются не только червоточины слабости; забывая, каким Дарклинг может быть.

Сбегая за сотню вёрст, меняя имена, цвет волос, скрываясь в тенях выросших каменных городов и на солнцепёке выжженных пустынь, она всё равно тянется обратно — в золотую клетку, к агонии и нежности вскармливающих её рук; венчающих её голову короной и прочнейшей цепью.

Мальчик ослушался ярых остережений матери, дни и ночи буравящих иголками разум, вложенных фундаментально. Недостаточно. Мальчик поплатился детской верой, треснувшей сухой ветвью под ногами. Мальчик, чьё имя высечено на сердце, встречает девочку, что излучает свет и радость подобно своему дару.

Soulmates!AU: Когда он преодолевает почти половину расстояния, разделяющего их, то тихо шепчет «Почитай мне. Пожалуйста». Она молчит, долгое время. Александр уже думает, что она его прогонит, но вместо этого — Алина кивает — соглашается.

AU : Александр Морозов аkа Повелитель Солнца и Алина Старкова аkа Дарклинг

Он пытается убедить себя в том, что она делает его слабее, что она не нужна ему. У него не получается.

"За прошедшие годы я открыла в себе кое-что: я тоже была жадной. Возможно, это Александр сделал меня такой".

Ей снятся кошмары. Ему тоже.

Что-то внутри нее болит, что-то внутри нее борется с этим чувством глубокого удовлетворения от осознания того, что это она его оставила. Что не вся ее суть поглощена этим человеком.

- Я с тобой. – Ее голос звучит глухо. – Но я не твоя. Не прикасайся.

Тот мальчик рос хрупкой оранжерейной зверушкой в царской роскоши в окружении самых лучших нянек, в тылу Первой и Второй армий. Этот же воспитывался волком в тишине резных посеребренных гор и дремучих лесов, обученный полагаться только на себя.

Алина стала заложницей своего собственного тела и этого дома — участь, которую она сама для себя избрала, и теперь расплачивается за это сполна. Лишь во снах она становилась свободной от невидимых оков. Алина закрывала глаза и попадала в совершенно иной мир, где не было сожалений и боли. Где был он.

«Ну, вообще-то, ты и правда ужасная мать, солнышко…», – начинает Николай, и Алина пихает его локтем в бок. Николай в примирительном жесте вскидывает руки, но худшее уже сказано. Он, как обычно, прав. Или фик о том, как Алина обнаруживает, что быть матерью не так-то просто. И не только об этом.

Дети растут, Алина старится.

Навыки Ильи Морозова выходили за рамки обычного фабрикатора, и он прекрасно это знал. Но были ли его способности изначальным исключительным даром или тем, чего он добился потому, что верил, что это возможно? Александр Морозов всегда говорил своей супруге: "Таких, как мы, больше нет, Алина. И никогда не будет". Однако их юная дочь, не обладающая ни мудростью древних, ни родительскими силами, опираясь на записи знаменитого прадеда, узнаёт кое-что интересное. И рядом с ней отказник Ланцов.

Ее сила была его, пульсировала под его руками, сомкнутыми кольцом вокруг ее запястий, превращалась в компульсивное желание, это разбухание удовольствия внизу ее живота, которое отдалось бы простой человеческой реакцией, да стало полным изнеможением, голодом, выскребающим ее изнутри, – и все из-за того, как сильно она противилась собственной природе, их связи.

— Я остановлю тебя, остановлю, — собственный голос просаживается, утопает в сиплости, от ощущения сильных рук, сжимающих Алину так, словно она — самое нужное, самое ценное, самое проклятое.