Лизе и самой иногда хотелось провести вечер за бокалом-другим вина в приятной компании, обсудить что произошло на неделе или же самой сетовать на кучу неразобранных книг и заданий от Джинн. Кстати, о Джинн.

— Ты поспала всего пару часов, — Лиза, прикрыв рот ладонью, заразительно зевнула, а после присела на край кровати, чтобы проверить температуру своей подруги. Правда она тут же заметила и покрытую испариной кожу Гуннхильдр, и её взмокшую одежду, — Как ты себя чувствуешь, дорогуша?

— Стоит ли мне сказать твоему фан-клубу, что какое-то время великая Барбара не сможет удостоить их своим пением, потому что сорвала голос, крича от удовольствия?

Нин Гуан обожает запах этой женщины. Каждый раз, проводя носом по её слегка грубой соленой коже, глава Цисин чувствовала этот аромат прибрежных песков, морского бриза, который стал теперь будто неотъемлемой частью Бей Доу, и душистого хмеля. Нин Гуан практически не может представить себя без этого запаха, который шаловливым потоком навсегда поселился в спальне её Нефритового дворца.

Бэй Доу ненавидела светские мероприятия. Безусловно, на них надо было присутствовать, нужно было подтверждать свои мирные намерениями перед богачами Ли Юэ, которые были обеспокоены за свои кошельки и имущество. Представлять себя и свой корабль, которого опасались люди в гавани. А ещё нужно было прилюдно демонстрировать свою связь с Цисин.

— Ты же не сильно обижаешься на меня? — открыв глаз, произносит Гуннхильдр. — Как я могу на тебя обижаться, Джинн? Я люблю в тебе это трудолюбие, хотя и волнуюсь, что однажды оно может привести тебя в больницу. Девушки просто молча сидят так, наслаждаясь этим немногим временем наедине. Лиза нежно перебирает волосы Джинн, из-за чего глаза той постепенно закрываются. — Спи, моя милая Джинн. Я буду рядом, пока ты не проснёшься, — нежно шепчет Лиза девушке, что спокойно спит на её коленях.

— Я могу остановиться, если ты не уверена или не хочешь, — Она не врала. Готовая плюнуть на собственные желания ради комфорта пастора, женщина лишь ожидала ответа. — Всё зависит лишь от тебя. — Я… Я хочу, чтоб ты меня трогала.

Джинн завалена работой, а Лиза считает, что и действующему магистру необходим отдых

Прохлада в соборе должна была заставить Барбару дрожать от холода. И она правда чувствует лёгкую дрожь, что бьёт всё её тело, вот только ей не холодно, а невероятно жарко.

До этого дня Барбара действительно считала, что знает о своей сестре всё.

Джинн смотрела на часы и каждый раз искренне удивлялась, почему же столь обычные и совершенно привычные утренние сборы стали занимать у нее гораздо больше времени, чем раньше.

Лиза чувствует поцелуй на внутренней стороне бедра и распускает хвост Джинн, чтобы руками зарыться в эти мягкие волосы, напоминающие бескрайние пшеничные поля в самый солнечный и безоблачный день.

За окном звенит капель, и расцветает весна. А она, пожалуй, поспит подольше.

Джинн всегда слушала Лизу, даже когда была сверху. Даже когда ей самой хотелось вести, Лиза мягко поправляла её и говорила, как лучше. В конце концов, игра с такими правилами надоедает. Не пора ли играть по-моему?

Титул "Рыцарь Львиный Клык" определённо подходит ей намного меньше

об обычных буднях и о том, как их скрасить с утра пораньше

– Какая красивая роза, не правда ли? Джинн аккуратными движениями тянула одну из прядей мягких волос в сторону, переплетая их с нежно-фиолетовой шёлковой ленточкой.

Магистру нужен перерыв

А ночью Джинн снова кинется в обьятия Лизы, потому что без них все развалится: прекрасная картинка поблекнет, а безупречные стены дадут трещину. Но этого никогда не случится, потому что колдунья никогда не оставит свою принцессу.

Лиза видит, как Джинн не может найти себе места, ей и самой хочется прижаться к ней, но кажется, что от этого станет лишь больнее. Не сейчас, потом. Это словно сладкий яд, что постепенно отравляет её, убивая в конце. Для неё рыцарь сейчас именно он — отравляюще прекрасный яд, который в конечном итоге погубит Минчи.