—Красиво, да? — ты обернулся на меня, а я отчётливо понимаю, что ты не тот Дима, которого я знал. Тот Дима не сидел бы с пустым взглядом и измученной, полной боли улыбкой. Осознание того, что сломал тебя именно я, заставляет ноги подкашиваться. В моей груди снова отчаянно воет чёрная дыра.

Шестеро парней, находясь за городом, решили сыграть в игру на желание. "Везунчиками" игры стали Дима и Лëша, которым придется посетить заброшенное кладбище ночью. Что же из этого выйдет? Конечно же, ничего хорошего, так как главные герои - придурки.

Они всегда играют свои роли. Одни и те же: Обшарпанные декорации, нелепые костюмы и приевшиеся слова из непродуманого сценария; Смехотворные драмы возникшие с пустого места - это именно, то что что любит большинство. Неблагодарную роль в спектакле играют известные публике актеры - Инк и Эррор. Любому спектаклю приходит конец и кажется актеры чуточку не так сыграли, ведь в конце они были по настоящему счастливы.

Сидя в окружении своих приятелей, Инк с явным любопытством слушала их рассказы. Это была одна из последних их встреч, прежде они уедут дальше путешествовать. -Слушай, Инк.. Раз ты остаёшься здесь, как на счёт того, чтобы посетить наимилейший чайный домик на окраине города? -Чайный домик? Переспросила девушка. В её глазах зажегся огонёк интереса, она всегда любила нечто новое. Особенно когда это было связано с хорошим чаем, хорошей компанией и хорошим временем.

– Передавай бутылку виски - пропел Инк, расплываясь в довольной улыбке и покачнувшись. – Что-то там... Танцуй! Танцуй! – Эррор усмехнулся, послушно приняв его руку в свою и притянув партнёра поближе.

Найтмер тянется к прикосновениям.

Эррору очень захотелось поиграть в шахматы.

Ты мне сказал как-то, что мои глаза похожи на две черные дыры. Если так, то твои – Марианские впадины.

Вычеркните этот день Из моей никчёмной памяти..

Ганнибал и Уилл залечивают раны друг друга после падения. И они оба говорят то, что должны были сказать давным-давно.

Прошло несколько месяцев после их падения, когда до него наконец дошло. Ганнибала почти не трогали за 3 года. И Уилл не позволит этому продолжаться ни на мгновение.

Никогда не известно наверняка, отражает ли сердце Ганнибала теплоту его улыбок; в любом случае оно дарит уют. Он забывает о покалывании в ногах, когда оно распространяется вверх по икрам. Ганнибал застаёт его врасплох, наклоняясь, чтобы обхватить ладонью его щеку. Он читает Уилла Грэма яснее, чем самую любимую книгу, как будто он и является теми самыми чернилами, которые текут поэмой прекрасной меланхолии. Если бы он был книгой, Ганнибал был бы рад стать её автором.

Судья требует тишины...

Ночь сближает, обнажает самые сокровенные тайны. Только звёзды в этот момент способны наблюдать за Ганнибалом и Уиллом, находящимися так близко у обрыва.

Уилл Грэм - многогранный персонаж, наделенный автором книги и создателями сериала интересным, сложным характером. Это влияет на то, как он воспринимает мир и других людей. В фанфике много реальных мест, которые я описываю, обожаю Балтимор. Мне кажется интересным взгляд Уилла на повседневность, которая была немного упущена в сериале. Здесь внутренний мир и порядок мыслей талантливого профайлера, зарисовки природы и быта, сквозь них проходит нить сближения с Ганнибалом.

На одной из домашних вечеринок ребята решают сыграть в «Семь минут в раю»

Кайл перестал понимать, что происходит. Вот они были в школе, Эрик опять нес всякую чушь, что Кайлу не стоит носить белые рубашки, потому что так его волосы кажутся еще больше рыжими, - а сейчас он, будто массируя кожу, перебирает пряди, играет с кудрями, накручивая их на пальцы.

эрик не утверждает, что у него клаустрофобия, но сидеть вместе с кайлом в закрытом помещение ему явно некомфортно

шесть месяцев школы — это ад. шесть месяцев без телефона — самое ужасное наказание. шесть месяцев до сессии — дар божий, используй каждый свободный час. шесть месяцев скрывать отношения эрика и кайла — ох блять, как оказывается трудно. картману жуть как не нравится то, что поцеловать своего парня в присутвие стэна и кенни является невозможным. он не может поцеловать своего же парня, обжигая его губы виноградным вкусом электронной сигареты!

Кофта Картмана была мягкой, а его возмущенный бубнеж – на удивление убаюкивающим. Откуда-то вдруг взялось ощущение, будто он всегда так засыпает на этом плече, прижимаясь к нему щекой. Мальчик слегка поерзал, устраиваясь, чтобы не сползти ненароком, и сквозь пелену сна услышал, как жиртрест говорит что-то про его пидарские замашки, и от этого возмущенного шепота в самое ухо становилось так щекотно. Какой же он хороший, этот Картман.