На часах - пять утра, заснули они не больше чем пару часов назад. Вадим опускает глаза ниже и видит неестественно согнутые стопы, сжимающие до затяжек атласную простынь руки - и до него доходит.

– Ты правда собрался... себе дрочить? – Стоило меня отвлекать, чтобы задать глупый вопрос?

Он не знает, когда все это началось, но предполагает, что с Алтаном иначе вообще нельзя — у него сдвиг по фазе и комплекс власти, и для него доверять кому-то — фантастика, в постели тем более. Он совсем не умеет передавать контроль, и что-то Дракону подсказывает, что такому экземпляру, как Алтан, порадовался бы любой специалист из области психиатрии — слава богу, что у Дракона нет медицинского образования и психоаналитика ему так же близка и понятна, как теория о темной материи.

О каолиновом фарфоре, первых поцелуях и проблемах с передачей контроля.

Вадик, лишенный привычной возможности подтащить его ближе к себе, сам придвигается к нему. Тычется лбом в плечо, как псина. – Это очень скучная книга, – из-под ресниц он продолжает рассматривать Алтана.

вадим прикрыл веки, совсем немного, чтобы сузить картину привычного ему мира. сейчас всё, что его волновало, сидело прямо перед ним и смотрело ему в глаза. немного ожидающе, даже заискивающе. и только когда их губы разделяло всего несколько миллиметров, он заметил в глазах алтана ещё одну эмоцию — с т р а х. чистый, неподдельный. страх преступить ту самую грань, которая и так стёрлась, как никогда до этого.

О том как Цветочек дошёл до того, что позволил Дракону слишком многое

Вадик поднимает горящий взгляд и тянет одеяло в сторону, за что действительно получает не слишком сильный пинок в челюсть, но поздно - он с удивлением смотрит на старые шрамы: ровные и аккуратные от операций и рваные глубокие от той аварии, что убила его мать.

– Простите великодушно, – Вадик удерживается от желания погладить костяшками пальцев хребет от линии забранных резинкой волос до ворота футболки и только ненавязчиво протягивает на ладони мятый цветок. – Клиенты не убивались и по-хамски оказывали сопротивление, никакого сочувствия к моей работе. И босс запретил использовать огнестрел.

…В воздухе повсюду витает запах лимонов, и за проведенный здесь день Вадим понимает, что это, видимо, нормальная история для всей Италии, не только для Сорренто, в котором они решили остановиться. Атмосфера города Вадиму нравится — даже несмотря на шумные толпы туристов в дурацких очках и с навороченными фотоаппаратами, на которые они щелкают каждый свой шаг. Как будто без этого все тут же забудут. || [ италия, вино, безлюдный дикий пляж, быстрый секс и к о е — ч т о еще ]

Самое яркое детское воспоминание – папа расчесывает маме волосы, медленно, неторопливо, словно ему совсем не надо бежать на работу. Это что-то вроде семейной традиции: все женщины в их роду были просто обязаны носить сложные прически. Алтан решает продолжить эту традицию в память о погибшей матери. "Из века в век в старинных сказаниях драконы сторожили сокровища. И теперь Алтан доверил ему свое – свои золотые косички..."

...бухали поздно вечерком и обсуждали своих мужиков, шавуху и социалочку

Тридцать секунд на то, чтобы полюбоваться красотой, он всё же позволяет - больше себе, чем Алтану, конечно.

Ему приходится осмелиться постучаться.

Ничего особенного внутри нет, только короткое и нейтральное «Когда вернёшься?» Вадик приподнимает брови - обычно его босс не интересуется ни временем, ни обстоятельствами его возвращения, даже несмотря на то, что они периодически спят: Алтан сразу предупредил, чтобы никаких разговоров о любви и верности. Как будто Дракон собирался. «Не знаю, зависит от того, как наш друг разговорится. Что-то случилось?» «Да так. Кажется, купил рубашку не по размеру. Велика»

Ощущения непривычные. Тот же ритм, тот же напор, что и обычно, но без ощущения проникновения.

алтан ненавидит жалость. алтан ненавидит сострадание. алтан любит быть наедине с собой, альтернативный рок, книги, написанные по реальным событиям, комнатные растения и своего кота.

— Первое убийство, — начал Вадик, и его лицо показалось Алтану непривычно мрачным. Обычно таких серьезных, практически экзистенциальных тем между ними не поднималось. Вадик чаще травил всякие забавные байки. Он даже из истории про чью-то отлетевшую ногу мог устроить настоящее шапито, но все решал контекст. — После первого убийства многое переворачивается с ног на голову. К этому невозможно подготовиться, только смириться.

«Не хочу останавливаться», — прошептал он на ухо Алтану и втянул в рот мочку. Давление на грудь стало ощутимее, но он не придал этому значения, продолжая мокро зацеловывать его шею, пока Алтан не толкнул его сильнее и щёку вдруг не обожгло звонким ударом ладони. Вадим замер и в этот момент понял, что немного заигрался.

Объектом для внимания Вадим выбирает Алтана, и тот точно не собирался заполучать себе приставучего мужика на данном этапе жизни. // Пре-канон пятилетней давности, притирка Вадима и Алтана друг к другу, горе утрат и первый секс совсем не с тем и не так, как мечталось в юности.