...у него жужжит в грудной клетке от желания взять полочку для обуви и ебануть о стену. А следом за ней - вазу, старый сервиз, железный чайник. Голову Хэ Тяня. Свою голову.

"Током по оголенным проводам-венам". Сборник драбблов, каждый из которых связан с определенной главой маньхуа.

Рыжий знает, что невообразимые цены на таблетки, без которых мама точно не выкарабкается, — самая жестокая ловушка в его жизни. И когда змеиные глаза Шэ Ли говорят ему, что легкие деньги бывают не только в мышеловках, что не придется ни с кем спать, что максимум — это поразвлекать богатеньких извращенцев по ту сторону стекла, он понимает: самое крайнее дерьмо — когда просто нет выбора.

— В общем, — выдыхает Цзянь, — я знаю, что ты меня убьешь, хотя не знаю, почему меня, но кого-то точно убьешь, и чуть что, пожалуйста, не трогай лицо, это моя гордость. Я узнал... почти узнал, что, кажется, наверное, вполне вероятно, у Рыжего появилась девчонка, — он начинает пятиться назад, а Тянь прикидывает: утопить, задушить или отравить. И не то чтобы его.

цирк!au. // Рыжий захлебывается своим же дыханием, электрическим воздухом, дробящим ветром в мышцах, и ему кажется, что полотна не выдержат, обязательно оборвутся ровно так же, как что-то обрывается в черном взгляде на земной стороне арены.

Спроси у кого хочешь в школе — каждый скажет, что там за дерьмо у Рыжего с отцом. Одно лишь слово своему брату — и вся биография будет у него на руках. Один щелчок — чертова раскрытая книга. Хэ Тянь мог достать все, даже не напрягаясь. Но вот он здесь, на полу его ванной, с разбитой мордой, с ядерной зимой в глазах, потому что хотел услышать все от самого Рыжего. А Рыжий в рот это все ебал. Без смазки, слюны и жалости.

steampunk!au. // Тяню нравится это: переодеваться в нищего, лазить по гнили нижнего города и искать для брата хороших инженеров. До тех пор, пока он совершенно случайно не проваливается сквозь крышу чьей-то старой мастерской. До тех пор, пока не встречается, глотая пыль, с этими глазами цвета медных механизмов.

zombie!au. // — Укусили, спрашиваю? — повторяет парень, и Рыжий инстинктивно сжимает пальцы на рукояти ножа, чтобы на рефлексах не всадить его ему в глотку.

Его черные бинты в бурых пятнах, кровь течет по роже — и он отвратителен, как дворовая псина или канализационная крыса. На таких даже смотреть не хочется. Но Чэн отворачивается, чтобы уйти, а он кидает ему в спину грубое «ну и иди нахуй». Поворачивается — и он не извиняется. А это уже не по правилам. На это уже нельзя не смотреть.

Хэ Тянь, дошедший до нежности, — признак проблем.

Если бы Рыжий помнил, что умеет смеяться, он бы сейчас... ни хрена не смеялся. (Работа по заявке "Амнезия": Шань и Тянь живут вместе долгое время, но после аварии Шань теряет память, очнувшись, он снова считает себя 16-летним подростком, помнит только то время, когда ненавидел Хэ Тяня)

Интересный мальчишка. И имя у него интересное. Хэ Тянь склоняет голову набок, ухмыляясь внезапной дурацкой мысли, неизвестно откуда взявшейся в голове. Тянь–Шань. Говорят, удивительное место, где встречаются небо и горы. Говорят, там красиво. Там — почти как в раю.

Он хрипит чужим отчаянием, дышит чужой, клубком свернувшейся в груди нежностью. И это работает. Тянь жив.

Зарисовка на тему произошедшего между Гуань Шанем и Хэ Тянем сразу после 150 главы (где Хэ Тянь прислал Мо фотку своего члена)

Соулмейт!AU, где в день восемнадцатилетия на запястье человека появляется имя его родственной души.

Тянь знает, что это не выбить, не вылечить, что не пройдет и не отболит. Теперь знает, но уже поздно. Он как всегда опаздывает. Сжигает мосты, по которым потом пытается бежать, с профессиональным умением занимается саморазрушением. И ладно бы только с приставкой само-… Тянь держал в руках солнце. Сейчас пытается удержать ускользающий сквозь пальцы пепел.

"Тысячей способов, с тысячей интонаций в тысяче мест. Тысячами мурашек по коже". Сборник драбблов.

Гуглит – рак. Гуглит – четвертая стадия. Гуглит – химиотерапия. Гуглит – что делать, если подыхает другой человек, а кажется, что ты сам.

Когда Шань говорит, что хотел бы еще раз увидеть солнце, этот придурок притаскивает ему зеркало.

Ему хочется спросить всех этих идиотов с таким упоением треплющихся о своих метках на переменах: что с вами станется, если в конце единственным испытанным вами чувством окажется ненависть? Ненависть к этой чертовой фразе, по чьему-то капризному желанию выцарапанной на вашем теле? Что с вами станется? Когда Шань встречает Хэ Тяня в том злосчастном коридоре, первая мысль, что приходит ему в голову — пиздец. Вторая точно такая же.