Джин знает многих, ему должны многие. Его организация лучшая в своём деле. Он лучший. И да, он не привык задавать вопросы.

Нещадно болит голова. Цитрамон не помог. Хочется есть. И спать. До конца рабочего дня полтора часа. Джин наскоро заполняет маску звонка и принимает новый. - Здравствуйте, меня зовут Сокджин, слушаю Вас. Женщина долго орёт на него за то, что у них в доме выключили свет. Джин объясняет ей, что они предоставляют ведомственные услуги, но не отвечают за подачу электричества в дом, говорит, что ей нужно обратиться не к ним на сайт, но она все равно истерично верещит и требует составить жалобу.

Все в жизни Сокджина идет как надо. Он уверен в этом. Все как у людей. Как и должно быть. Но даже на самой красивой картине можно найти темные краски.

“Я живу не потому, что не могу умереть, а потому что я связан с чем-то, как и ты…”

– Каллы. – выдыхает Джин в унитаз и, следуя очередному рвотному позыву, выплевывает туда же новую порцию рваных листьев в слизи и крови – Его любимые цветы – белокрыльники. Чонгук встревоженно кидает взгляд на своего парня. Тэхён только поглаживает старшего по плечам и помогает держать волосы. – Хён… – тихо тянет Чонгук. – Это ничего… – успокаивает Джин, поднимаясь с колен и нажимая на кнопку слива – Ничего… – его ноги мелко дрожат.

- Я тебя не понимаю. Ты сам-то предложить ему не можешь? – Мин все-таки отставляет кружку на журнальный столик и переводит взгляд на хёна. - Так как? – он всплёскивает руками - Я же в глазах каждого невинный божий одуванчик. И что я должен ему сказать? «Джун, у меня стоит на тебя ещё с преддебюта»? Так что ли?

И когда Джун задерживался, Джин начинал медленно выходить из себя. Но в этот раз он решил не устраивать истерики, а сыграть по-грязному. По-лисьему, как бы сказал Намджун.

Вода - это опасно, особенно если ты Намджун. А если ты Сокджин, то это - крайняя мера.

- Да прекрати брыкаться! Ты мне чуть нос не разбил! - А ты меня отпусти и ничего я тебе не разобью, может быть! - Джун, отпусти его! Посмотрим, кто кому что разобьёт, Гук или эта "спящая красавица". - Ну, ты допизделся!

Намджун операции почти не боялся, потому что оперировать должен был его наставник и один из лучших хирургов отделения. Вот только Намджун не подумал, что подсознание под наркозом сыграет с ним шутку, ведь Ким бесповоротно был влюблен в Сокджина.

- Посмотри на меня! Ну же, хен, посмотри! Но Джин его не слышит, продолжая задыхаться и давиться слезами. - Джин! – снова зовет его Намджун в попытке вырвать из рук сумасшествия, в которое старший втянул их обоих. Как они это допустили? Намджун, конечно, винит себя. Он всегда это делает, даже если никакого отношения к случившемуся не имеет. Но сейчас – да, сейчас Намджун виноват.

Сокджин просто решил прогуляться, он вовсе не планировал оказаться обернутым в веревки как в саванн и похищенным прыщавым парнишкой пубератного возраста в латах, к тому же, видимо, глухого, и ни в какую не желающего слушать его "отпустил живо", "бросил бяку", "поставь меня на место, кому говорят" и "мой муж тебя на кусочки покромсает, дай только до талисмана дотянуться, сволочь".

«Как Вас зовут?» Начиная с этой фразы мир Намджуна перевернулся.

— Сокджин, мне надо вернуться, правда, мне нельзя здесь находиться. — И как же ты здесь оказался? — Упал... — Упал. — С неба. — Ух, с неба. Бегал себе по облакам и провалился, да? — Вроде того. Я ангел, Сокджин. — Даже так. И у тебя же, наверное, даже крылья есть? — Есть! Сейчас покажу.

У Джина от нехватки секса все тело зудит. У Намджуна зудит тоже, да не поэтому.

У Сокджина есть долги по учёбе, пьющий отец и мать, давящая на него, а у Намджуна, грозного волка, — режущиеся клыки, которые так и хотят впиться в чью-то нежную шейку. Например, в шейку Сокджина.

И только грядущая смерть превращает тебя в демона.

— Ты знаешь меня? — Всегда знал...

Намджун абьюзер, а Сокджин это просто терпит...

Намджуну и Сокджину предложили сняться в порно фильме. И они даже предположить не могли, чем все это может закончиться.