В таких, как Сонхун, не влюбляются. Таких не замечают, ведь спрятавшись за серым свитером и простыми джинсами, он сливается с толпой. На таких даже краем глаза не взглянут, особенно Ники — избалованный вниманием парень, год назад переехавший в Сеул из Японии.

Итэр ужасно мерзлявый. Он старается это скрывать, но с приходом в Монштадт осени ночевать в палатке становится все тяжелее. Сяо мороза почти не чувствует. Внутренний холод совершенно перебивает внешний. Что произойдет, если два замерзающих человека окажутся в плену бури на Драконьем Хребте?

- Я помогу тебе, но с одним условием.

Аллен довёл Канату до ручки бестолковой болтовнёй в застрявшем лифте. «Ну как, умеешь делать что-то, кроме разговоров ни о чём, грёбаный попугай? Здесь же нечем заняться, так, а?»

— Ну же, Каната, ты что, боишься причинить мне боль? Я не думал, что ты так переживаешь обо мне. И вот, Каната толкает Аллена на постель, возвышаясь, потому что взять его на слабо так же легко, как отобрать у беспомощного малыша конфетку.

Когда Томура устал, болен или замерзает, у него появляются не самые рациональные мысли. (Томура замёрз, а Даби очень тёплый)

Шигараки хотел попробовать что-то новое и Даби показался ему отличным напарником в этом деле.

Дни в тюрьме ужасно скучные, и Дазай предлагает Фёдору развлечься. Тот же не представляет, как это можно сделать в стенах их камер, однако у Осаму есть тайны, которыми он с радостью поделится, если Достоевский откроет ему свои.

— Извольте подвинуться, блять, уважаемый, — его тонкие и в порезах от бумаги бледные пальцы, покрасневшие на фалангах, сжимают сигарету и вынимают изо рта, а голос его хрипл и низок от многолетней пагубной привычки. — А не охуели ль Вы со своими запросами, милейший? На землю-матушку присядете — не обломитесь, — Гоголь усмехается, и по сравнению с голосом Фёдора его голос высокий и звонкий. Ему нравится дым — и чёрт с ним. Он убивал слова сначала, от него голова кругом, но Коля привык.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.