Антон со своим парнем сидят у него дома и смотрят их любимое шоу...

Антон всеми силами пытается жить нормально, копит деньги на переезд в другой город и терпит все, что происходит в его жизни. Арсений оказывается непосредственным начальством, так еще и соседом Антона сверху, который после первой же встречи начинает испытывать к грубому подростку симпатию.

- Был раньше на профиле литры? – поинтересовалась она, тут же широко начав улыбаться. - Нет. - Тогда я тебе не завидую. Арсений Сергеевич еще тот тиран, ходили слухи, что он даже учеников шлепал за прогулы или домашнее задание.

У него зудящие ладони от мороза, что кусает нежную кожу, пухлые губы с тающими снежинками на них и слегка обожжённый язык от горячего кофе. А ещё глаза зелёные, как лето. У него горячие руки, что усеянны синими реками, тонкие губы со вкусом карамельного сиропа и родинки на бледной шее, будто тёртый молочный шоколад. А ещё глаза голубые, как льдинки. Их познакомила холодная зима, мятный капучино со взбитыми сливками и, наверное, немного чуда. Или это просто судьба..?

С горем пополам прикрутив несколько небольших полочек, Арсений помыл руки и вышел в коридор, уже собираясь уходить, но его остановил робкий дрогнувший голосок: — А-арсений Сергеевич, помогите с уроками… Пожалуйста. И смотрит так умоляюще, как кот из Шрека. Кто бы такому отказал?

У него было время на всё: на работу, на съемки, на фанатов. Арсений обнимал всех, кто в этом нуждался, дарил драгоценные секунды внимания почти всем фанатам, но совсем забыл о главном. И это аукнулось ему тогда, когда он этого совсем не ждал. Теперь ему предстоит свыкнуться с новой ролью по всем параметрам: ему придется быть отцом.

Шастун просто не понимает, в какой момент это началось. В какой момент его жизнь стала зависеть от единственного человека. Он проходит рядом – улыбка, он разговаривает – улыбка, он живёт и дышит – сдохнуть можно. Ему хорошо, когда он есть рядом.

— Так чё, — решает разбавить тишину разговором Антон, — часто по стояку проблемы? Арсений давится воздухом на середине упражнения, а Антон беззаботно крутит что-то чем-то, изредка бросает взгляд своих овечьих глаз и лыбится. — Часто, — два и два наконец-то складываются в голове, и Арсений понимает, что речь о том самом, что на этаже, а не в штанах — с тем проблем никогда нет. — Сами не справляетесь, наверное? Блять, что за разговоры?

Парни непринуждённо проходят к столику, играючи толкаясь, а Антон всё стоит в проходе, пока его не толкает официант в юбке. Антон современный молодой человек и топит за феминитивы, поэтому он не ошибся: его может обмануть русская речь, но не глаза. Именно официант. Именно в юбке. Он чувствует себя как типичный герой сериала «Офис»: сейчас на него наведут камеру, показывая его не одупляющее лицо. !Заявка с кинк-феста 5.47: Арсений работает в баре, одетый в килт и гольфы. Антон сходит с ума!

Арсению 24 года, он владелец клуба и имеет собственный дом за городом. В своём клубе он периодически «вылавливает» невинных парней или девушек, силой увозя в свой загородный дом и отпуская, когда «наиграется». Семнадцатилетний Антон не становится исключением. Но «наиграется» ли Арсений? Отпустит ли его?

Au в которой Арсений - популярный художник, проводящий собственные выставки, а Антон - студент, который учится на ненавистную ему профессию

Два человека, две одинокие души вот уже несколько месяцев пытаются научиться жить друг без друга. Но все еще один подъезд, который почти каждый день их сталкивает вместе, заставляя два ранее родных, но уже забытых взгляда снова встречаться. Они встречаются в одном лифте каждое утро. Каждые гребаные утро и вечер они стоят рядом на расстоянии вытянутой руки, чтобы после выйти из лифта и направиться каждый своей дорогой.

— Я никогда не сомневался в тебе, — шепчет в губы. — Ты умница и я горжусь тобой.

— Знаешь что? Я две недели не думал ни о ком и ни о чём, кроме тебя. Засыпал с мыслью о тебе, просыпался с ней же, но я тоже не железный, и если ты так усиленно меня игнорируешь, я больше не хочу унижаться. Твоё ″всё кончено″ довело меня. Ты думаешь, я не знаю, что ты сделал это специально? Теперь давай, скажи это мне в лицо. Ну?

Арс никогда не узнает, что это было не самоубийство. Конечно, если сам Антон ему об этом не расскажет...