Подкатывать к Кисе — себе дороже. В этом Хэнк убедился, и не раз. Однако он всё равно пытается. Не зря.

Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая выпалил: — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?

Есть вещи, которые Киса делает, чтобы оставаться в здравом уме: он гуляет у моря и кормит бездомную кошку у подъезда. А еще иногда он разговаривает с человеком, которого уже нет.

Лицезреть такую отстранённость друга было невозможно, и юноша отчаялся на шаг, что явно должен был оставить след в его дальнейшей жизни, ну или так он, по крайней мере, считал. Математика жила своей жизнью, пока юный школьник «искал свою любовь», как это писали в новомодном для него «Дайвинчике». — Чё за лошары название придумывали, — проносится в голове, едва палец касается «красной кнопки».

Киса безбашенный, им эмоции управляют, импульсивный, но, сука, какой же красивый. Хэнк всегда на девочек, вешающихся на его шею, внимание обращал, на кукол одинаковых похожи, будто с одной полки магазина, Боря сам на шею бы его повесился, разукрасил засосами, да так, чтобы все поняли — занят Кислов. Но может лишь сам себя за шею подвесить.

Ваня не извинится, но Боря всё равно его прощает. И за разбитое в хлам лицо, и за обидные слова. Что бы там ни было, это его Киса.

— Забирай, это всё, — на столе приличная кучка собралась. Киса снаружи непривычно спокоен был, орал просто в себя. Подавление эмоций это вообще-то, сука, вредно для здоровья. — И че мне с этим делать? — веса на столе реально на реальный срок. |||| Зависимость должна оставаться словом на бумаге, а не частью жизни.

Ненависть — мой универсальный ответ, мне плевать, на какой вопрос. Ведь мне интересен в чужой голове только сломанный мною нос.// Иногда Кисе кажется, что он вот-вот сломается.

За весной неизбежно приходит лето.

Опасливо тычась носом в чужое плечо Валера, кажется, готов поклясться, что впервые чувствует себя в безопасности.

Прежде чем сделать правильный выбор, приходится хотя бы раз ошибиться.

Разве боль бывает настолько сильной? Так, чтобы сердце разрывалось от одной мысли о человеке? Может ли страдание привести к настоящей смерти? Какие-то медики говорили, что да, происходит что-то в сердце из-за сильного стресса, и это может привести к летальному исходу. Так почему до сих пор не привело? Неужели может быть ещё больнее?

На кухне прохладно и накурено. Из гостиной раздаются тихие помехи телевизора.