За всю свою долгую жизнь, что исчисляется не в сотнях, а тысячах лет, он никогда не жаждал касаться кого-то вне еженощной борьбы с силами зла, где неизменно выходил победителем. Все эти годы он бился и бил, сражался до последнего вздоха и чувствовал совокупность вины и невероятнейшей боли где-то в душе. А теперь ощущает внезапную робость и разряды на кончиках пальцев — настолько хочет убрать упавшую светлую прядь с чужого лица, но не уверен, будет ли это уместно.

Сяо никому не показывает шрамов – нет нужды.

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

если нас не пустят на небеса, отправишься со мной в ад?

— Итэр, это была моя последняя капля, — не прекращал шептать Сяо на ухо. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты упоминаешь мне их имена. Я тебя недостаточно удовлетворяю? Хочешь оставить меня?

Если Итэра попросят дать житейский совет, то он посоветует никогда не забывать полотенце, если собираешься идти в душ. Почему именно это? Спросите у Сяо.

Итэр ужасно мерзлявый. Он старается это скрывать, но с приходом в Монштадт осени ночевать в палатке становится все тяжелее. Сяо мороза почти не чувствует. Внутренний холод совершенно перебивает внешний. Что произойдет, если два замерзающих человека окажутся в плену бури на Драконьем Хребте?

Сяо слышал смех Путешественника однажды и единожды.

Когда просишь друга намекнуть твоему крашу, что вы будете идеальной парой, а тот намека не понял (но в итоге все хорошо).

Под воздействием зелья Итэр превращается в кота. Альбедо говорит, что это временно и все в порядке. Но никто ему не верит.

Одно неловкое признание породило пять неудобных моментов и всего-навсего один хороший конец.

За свою действительно долгую жизнь Сяо повидал и пережил столько всякого дерьма, что не пересчитать. Но в такой ситуации он оказывается впервые...

Кто бы знал, что запри их вместе, Итэр будет лежать и течь как сука от прикосновений ледяных рук, и совершенно не сопротивляться этому, а лишь скулить и просить ещё больше.

— Н-нет! — вскрикнул Итэр, не прекращая извиваться на кровати, в попытках ускользнуть от коварных длинных пальцев. Сяо нехотя убрал руки от брыкающегося тела и позволил ему отдышаться.

pow сейчас лето, поэтому Итэр решил носить сарафаны (и ничего больше!), чтобы он мог в любое время "прокатиться" на Сяо.

Нет ничего лучше, чем просыпаться от приятного запаха блинчиков.

Эфир возвращается домой после двухнедельных тренировочных сборов. По его скромному мнению, жаркие поцелуи и объятия чуть ли не у самой двери являются лучшим приветствием.

Сяо смотрит на оголённый живот Итэра и понимает, что хочет его.

— Ваше Величество, неужто мои пальцы за вашим корсетом смущают вас намного больше, нежели то, что вы щеголяете по дворцу в девичьей одёжке?

Сквозь мягкий, естественный румянец Сяо подмечает, что на щеках Итера целое созвездие из рябинок, и тут загорается желанием пройтись губами по всем рыжим точкам, которые обнаружит на юном теле.