"Дурак, - шептал Валя и шарил руками по его груди. - Я тебя уберечь хотел. Это же статья" - "Ты тут мильтонов видишь?" - "Я тебе в отцы гожусь". - "А я тебя не усыновить прошу". Валя трясущимися пальцами нащупал ремень и дернул пряжку. Игорь одной рукой уперся о стену рядом с Валиным ухом, а второй торопливо помогал расстегивать на себе джинсы. "Да что ж с тобой не так, Игорь? Ты молодой, красивый, смешливый. Зачем я тебе?" - "Понравился".

Корзухин смотрит на то, как дети окружают доктора. Понимание того, что он может вот так потерять Носатова - человека, который сегодня поразил Игоря своей смелостью, человека, который стал одним из самых важных за всю эту смену, человека, который сломал у парня что-то внутри, пуская в сердце иррациональные и непристойные мысли, убивало. Он не позволит ему умереть. Не сейчас. Не сегодня.

Он давно вырос, он уже несколько лет борется со своим бременем, но он решился. Он возвращается домой. Возвращается к человеку, который его когда-то спас.

От первой сигареты на крыльце медпункта - до одного сплошного "да, Игорь".

Сборник драбблов из твиттера про одного там врача и одного там вожатого из лагеря "Буревестник". Основано на первом сезоне.

Что-то изменилось сегодня. Что-то, что нельзя списать на девочку с фамилией из прошлого, на старые сказки, на запах крови, тянувшийся из леса. Зверь, спавший годами, ворочался и поднимал голову. И Хлопов чувствовал: беда уже на его пороге.

— Что-то не так? — удивленно и немного разочарованно спросил Лагунов. — Все так, — усмехнувшись, ответил парень. — Подумаешь, я в трусах, весь мокрый и промерз насквозь, а у тебя всего лишь лицо дымится и на щеке ожог от моей ладони. Все нормально.

Вот Валера Риту отталкивает, а Лёва смотрит, и нарадоваться не может. Понимает, что мог бы, но не хочет.

— Что ты натворил, Лагунов? Валера смотрит голубыми глазами, выглядя при этом как виноватый щенок. — Я не знаю, сработает или нет, — шепчет Валера, шмыгая носом и чувствуя как слезы начинают застилать глаза, и ком в горле. — Я хочу, чтобы это сработало.

Лева – дурная кровь, он оборвет оберег, сможет спастись. Сможет ли?

Валерка говорит: «Никто не узнает». Валерка говорит: «Я, может, не доживу до восемнадцати».

Усилием он запускает собственное сердце. Удар-сокращение-удар. Будто мяч по воротам.

Лёва говорит о вселенных, а Валера его слушает. Один надеется, другой уже почти не верит. У них на двоих вековая усталость, общие воспоминания и надежда на то, что там всё получится.

Когда погасло его солнце, наступила кромешная тьма.

Валера остался таким же идиотом, каким и был. Одна мысль об этом трогает губы кривой улыбкой. Всегда лезет, куда не надо, сует руку прямо в пасть крокодила, борется со всем плохим и даже с собой. Хотя, он все-таки изменился, думает Лёва. Это что-то глубокое, что сложно увидеть, если долго и муторно не высматривать через микроскоп. Это что-то подсознательно меняющее тебя, возможно ломающее. Что-то похожее на иглу, которую с небольшим нажимом водят тебе по руке.

Внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар, а затем болезненно бьётся снова. Даже то, что теперь в груди что-то бьётся — всё это заслуга Валерки. Хлопов замирает, а затем медленно опускает глаза. Три года назад всё было наоборот. Лагунов был хорошим, даже чересчур, а вот Лёва в его глазах был животным. Ходячим трупом, страшным вампиром... Так Валера считал. А сейчас Хлопов его животным не считает. Зарисовки по этим двоим, дабы справиться с эмоциями от сериала.

леву самого всего выворачивает эти нелепые три года. и не хуже, чем валеру при виде него.