— Так значит в Мондштадте все такие неудачники? — Нет, только я.

Яэ Мико любит занятные истории и вкусный жареный тофу, любит занятных людей... На какое-то время у молодого главы комиссии Яширо выходит удовлетворить ее потребности в первом, втором - да отчасти и в третьем тоже

— Слышишь, — повторил Ренджун, и брови его нахмурились, придавая лицу очаровательное надутое выражение, — я сказал, что сейчас умру от жары. Что ты с этим сделаешь? Он склонился ниже, и от кожи его повеяло теплом, разогретым парфюмом и цитрусовым, остро-лимонным гелем для душа, и Донхёк захлебнулся слюной. Ренджун только вышел из душа, и влажные волосы его льнули ко лбу и шее, и был он в одном белье, и в голове от него такого случилось короткое замыкание — в очередной раз этим летом.

Соловей волнуется за Сашу. Саша волнуется тоже, и это не обычное беспокойство.

"Оно не то, чем кажется!" PS поскольку меня понесло после 6-го номера Эксли, здесь сплошной хэдканон и мракобесие, ибо на тот момент не было известно... практически ничего. Так что ни разных цветов чернил, ни определенных каноничных фактов тут нет.

Чжунли — староста класса с устоявшейся рутиной, другом-идиотом и идеальным аттестатом. А Венти… Венти спрашивает, где в этой школе курилка.

Венти — всего лишь бард, ублажающий своих слушателей задорными песнями. Рекс Ляпис — всего лишь Архонт, на коленях чьей статуи ночует один бард.

Когда злая шутка судьбы ломает тебя на корню, а жизнь осыпается перед глазами, как карточный домик, иногда случается так, что спасение приходит оттуда, откуда его ждёшь меньше всего. Это история об утраченной вере, предательстве, крепкой дружбе и настоящей любви.

Маленькие ладошки смыкаются у меня на груди, а сзади практически вплотную прижимается чьё-то хрупкое тельце, от которого так и веет таким знакомым и родным теплом и поддержкой. О, это ощущение я узнаю из тысячи и ни с чем не спутаю. — Эй, ты чего? — тихо спрашиваю я у Люси. В том, что это именно она решила потревожить мой покой, я даже не сомневался. Да и особо против тоже не был. — Мне хотелось как-то поддержать тебя.

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

Итто с громким чмоком целует Горо в щёку, чем вгоняет его в ступор, и, не дав опомниться, тут же наклоняется к пушистому ушку. - Ты знаешь, а мне даже нравится, - и трётся носом о мягкую шерстку.

Потерять ее - вот его главный ночной кошмар.

Он плавится под её руками, слушая нежный голос. Какаши не видит больше в Сакуре свою ученицу, а только взрослую и спокойную девушку, что успокаивает его своими плавными жестами, тёплым взглядом и влажным шёпотом. Он не знает, как называется это чувство спокойствия и медлительности. Знает только, что это даёт ему силы жить.

Пришла новая война, Сакура курирует медицинские палатки и хранит секрет. Она беременна и не рассказала Какаши.

Бред. Это какой-то дикий бред, над которым хочется посмеяться. Подскочив со стула, Какаши бросился в ванную, чтобы убедиться — нет, не бред. И её розовые пряди так и кричат о постыдной тайне, которую он носит в себе уже два года...

Сакура дала бы голову на отсечение — ей не показалось — между ними чувство гораздо нежнее, чем просто дружба.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

После очередного разговора Сайно с Коллеи о том, как им хотелось бы потрогать уши Тигнари, Сайно решает претворить свою мечту в жизнь.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

Неисповедимы.