Он, конечно, не хотел становиться её тайным Сантой. Ну, если только совсем чуть-чуть, в глубине души...

Гермиона Грейнджер может читать мысли, но всего один день.

Ещё одна попытка. Последний шанс обрести своё счастье. Остаться в живых. И **она**.

Им было удобно. Им было комфортно, уютно, приятно и ещё тысячу разных слов потребовалось бы, чтобы описать это ощущение заполненности, когда они засыпали в объятьях друг друга,молясь,чтобы кошмары отступили хотя бы сегодня. С возрастом понимаешь, что ненужно тебе всей этой драмы, ссор, ревности и ярких отношений. Хочется лишь тёплого домашнего уюта, мурлыкающего кота или ласковую собаку, которые будут встречать тебя каждый день, и человека, который знает сколько ложек сахара тебе положить в чай.

Среди конфет, признаний, и прочего сумасшествия, есть двое людей, которые питают глубочайшее отвращение ко Дню Святого Валентина. Но все может измениться, когда в дело вмешивается Глупый Купидон... Стёб и сарказм!

Драко Малфой был влюблен в Гермиону Грейнджер. Он не знал об этом. Она не знала об этом. Но Блейз, о Мерлин, как же Блейз об этом знал.

Нарцисса замечает, как Драко наблюдает за Гермионой. Это наводит ее на ряд весьма занятных умозаключений.

Гриффиндорка ввалилась в выручай-комнату вся в слезах, даже не удосужившись обратить внимание на то, куда она попала. — Как он мог?! Предатель! Всё из-за этой стервы! А я ему верила, я его так любила-а-а! — девушка зарыдала и сползла по стене, как обычно делают героини сопливых мелодрам. — Чёрт, Грейнджер, только тебя мне тут не хватало! Будь добра, заткнись, и так паршиво! — Малфой? — шокированно спросила она, вытирая ладонью слёзы и размазывая по щекам тушь.

Вдруг Скорпиус о чем-то задумался, после чего обратился к своим родителям: - Мам, пап, а вы полюбили друг друга с первого взгляда? – спросил Скорпиус переводя взгляд от Гермионы к Драко. Супруги посмотрели друг на друга, и у обоих в голове сразу всплывают воспоминания о их школьных годах, начиная с первого и заканчивая последним, восьмым годом. Вспомнились все их словесные перепалки. В каких-то побеждал Драко, а в каких-то – Гермиона, ставя слизеринского принца на место.

— Ты всё равно продолжаешь уверять меня, что всё будет хорошо. Ничего больше не будет! Драко, — она судорожно вдыхает побольше воздуха в грудь и касается моей щеки, — Драко, очнись. Я умираю.

Успеть сказать всё. За последние секунды.

На завтраке, обеде или ужине он всегда сидел напротив неё. Гермиона не могла нормально есть, чувствуя на себе взгляд блондина. На зельях он всегда работал с ней в паре, заставляя чертыхаться и злиться. Даже на дежурствах от него не было спасу — о Мерлин, кто сделал его старостой? Над ней откровенно посмеивался уже весь курс, наблюдая за разворачивающейся перед ними драмой. Даже Паркинсон, смеясь, делала ставки на то, сколько продержится шатенка.