Месяц назад, на первом этаже здания, в котором расположен офис нашей фирмы, открылось детское кафе, носящее название "Союзмультфильм", и вот с тех пор началось нечто невообразимое! Меня, директора тур.агенства, невеликого, но все-таки начальника, начал атаковать весь мультсоюз. Впервые, когда крокодил Гена бешеным торнадо понесся на меня, я, право, не знал куда деться, то ли давать отпор, то ли малодушно бежать, куда глаза глядят.

Невезение - мое второе имя. Распалась семья, и отвернулись родители, а вся жизнь представляет собой цепь больших и малых неудач. Но даже сверхъестественное невезение не помешает мне, на радость сыну, написать шкодную надпись на грязной соседской иномарке. Что теперь будет, с моей-то "удачливостью"?

— Розовый фламинго, дитя заката… — орал кто-то под окнами с пьяной отчаянностью. — Сука! — не выдержал Степан и, подхватившись с кровати, выскочил на балкон: — Какой, на хер, закат?! Рассвет уже почти что! Не заткнешься, спущусь и так вы@бу… Он хотел сказать «въ@бу», честно, но уж что вышло, то вышло.

Вообще-то в предложении Лёши ничего особенного не было. Спустись, мол, к Яковлеву на второй этаж и в любви ему объяснись. Было бы ржачно, если не личность самого соседа.

— На диване, что ли лечь? — размышлял Глеб. — Ведь не отстанет. Проснусь с резиновым другом в жопе, а потом доказывай, что ты не педрила-мученик.

Сегодня как всегда пополнил счёт телефона парню, который мне нравится. Делаю это не первый раз. Но он не знает, что это делаю я, и вообще не знает, что нравится мне.

Случай в лифте.

Он опять пришел. И опять был пьян до изумления. А Игнат заранее знал, что будет дальше.

Глаза у соседа весёлые и нахальные. Пока Серёжка разглядывал рисунки на его груди, тоже обшарил взглядом с головы до ног и ухмыльнулся: — А ничё так... — Что? — Бледный, говорю, какой.

"...Стиву Рема жалко не было, ни когда он не хуже остальных кидал в парнишку шариками скомканной бумаги, ни когда участвовал в его избиении, ни даже когда окунал его головой в школьный сортир – правда, было это еще в восьмом классе. Стиву не было жалко Рема, потому что не оставалось сил пожалеть даже себя самого..."