Раз Панталоне затеял эту игру, то кто он такой, чтобы не подыграть.

Доктор хранит скелеты не только в лаборатории.

И сегодня, на Церемонии. Он заметил, да. Равнодушный взгляд, спокойное, отстраненное поведение. Слишком поздно. Он не успел. Мужчина уже давно похоронил свои чувства, человеческая привязанность и общение не для него. Капитан – воин, у Капитана нет сердца. Но у Чайлда этого слишком много. Сердца, эмоций, чувств. Поэтому, когда мужчина не видит прежней солнечной улыбки, его лицо двигается под маской. У Капитана нет улыбки. Лишь оскал разной степени привлекательности.

Капитано, Панталоне, Дотторе — все они были теми к кому с таким упорством стремился Тарталья. Их внимание, а главное признание были для него недостижимой целью, которую он поставил перед собой с самой их первой встречи. Совсем юный, новенький для этого места — как он мог получить желаемое? Как ему хоть немного до них дотянуться? Вот они, стоят так близко, но они так недосягаемы для него. Были до сегодняшнего дня.

Поручения принял, бумаги заполнил, в документах расписался, приказы подчинённым отдал — рабочий день, казалось, закончен. Но только одну вещь, идея которой возникла в голове совершенно спонтанно, Капитан не выполнил. А откладывать дела на потом мужчина очень не любил, выработал он привычку делать всё сразу, дабы совесть после не замучила.

После совещаний всегда остаются двое: Капитано и Тарталья. Старательно делают вид, что по уши погрязли в делах, но на самом деле ждут, когда все коллеги покинут зал и оставят их наедине. Тогда со стола наконец можно будет бездумно смести на пол ненужные сейчас бумаги и усадить на деревянную кладь стола аппетитную задницу Аякса.

Предвестники — не милый кружок друзей по интересам, но Чайльд никак этого не поймет. А у Капитано не осталось терпения списывать все на юность. Пора объяснить раз и навсегда, что огонь не должен лезть к пороху.

Рабочая переписка Предвестников Фатуи в новом, разработанном Сандроне мессенджере.

Несколько зарисовок из жизни Предвестников.

— Аха-ха! Он легко может достичь тридцати сантиметров. Самые идеальные пропорции по длине и обхвату. Отличный экземпляр, Капитано, признай!

Дотторе устал. Неделя была чересчур изматывающей. Эксперименты не приводили к стоящим ресурсов результатам, отчёты о расходах финансирования, которые с него настойчиво требовал Панталоне, медленно сводили с ума, мельтешащими по страницам, огромными цифрами, а мысли о недавно прошедшей операции в Сумеру высасывали последние капли жизни из и так еле живой оболочки Доктора. Поэтому когда в лабораторию с грохотом ввалился раненый, дымящийся и рычащий Капитано, Дотторе не был счастлив.