— Спасибо, — Сатору оскалился, — что вернули очки, папа. — Что за хуйня? Мегуми впервые был согласен со своим отцом на все сто.

Годжо кривит губы в усмешке. У Мегуми кривая лопатка, удивительно, что улыбается он хоть и редко, но ровно.

– Хн, – Сатору издал тихий звук, и уткнулся носом в спутанный ком волос Мегуми. – Сугуру.

— Э? — Сатору в упор уставился на него из-под темных линз. — Мегуми-кун, ты что, покраснел? Фушигуро возмущенно вскрикнул и в протесте застучал пятками по полу, не имея возможности как следует заехать наглецу по морде.

Этот вечер у первогодок и второгодок колледжа неожиданно оказался свободным и за последние несколько месяцев им, наконец-то, удалось собраться вместе и как следует повеселиться.

То, что Мегуми не сказал Сатору. То, что Сатору не заметил. То, с чем он сталкивается один, потому что ему стыдно за это. То, из-за чего простой звонок мобильного телефона так беспокоил его.

Мегуми больше не ребенок, но одно дело — знать об этом, и совсем другое — быть вынужденным принять этот факт, увидев, как он танцует с кем-то в клубе. Сатору не остаётся ничего другого, кроме как взять все в свои руки.

Годжо погряз, погряз в трясине тьмы. Его руки по локоть в крови, а в глазах - вселенская обида на судьбу, преподнесшую ему один из самых отвратительных подарков. Он раз за разом выполняет необходимое условие, заставляя себя сдерживаться от накатывающей тошноты. Глаза с возрастом застилает пелена отчуждения, которую он скрывает за мраком солнцезащитных очков. Но он будет идти. Идти вперед до тех пор, пока не настанет рассвет.

Фушигуро – ученик выпускного класса, на носу которого экзамены и определение будущей профессии. В один прекрасный день, в жизни появляется человек, который втягивает его в проклятый мир. AU, где Мегуми только предстоит поступить в магический колледж.

Сатору резко дернулся наверх, давя с высоты своего роста на Фушигуро. В груди, подогреваемая ссорой, расползалась неприятная пустота. Сколько еще этот мальчик планирует делать вид, что ничего не происходит? Это пугало — Мегуми в жизни не слышал, чтобы Сатору кричал.

Мегуми увидел смс и подумал, что это экстренная ситуация. Он ошибся.

Драббл о разговорах между Годжо и Мегуми во время соревнования с Киотской школой магии.

- Решено! - внезапно заявила Кугисаки, - я помогу тебе завоевать его сердце! Мегуми недоверчиво усмехнулся. - Вы обязаны быть вместе! Ведь не зря, в своё время, вас свела судьба! - в этот момент Фушигуро почувствовал себя героем какой-то дорамы,- Кажется я знаю, что нужно делать!

Сатору же, даже будучи в своей маске, моментально вывел на свое лицо выражение крайней заинтересованности. О, нет. Ну почему это его жизнь? Их учитель совсем слегка приподнял уголки губ, а в висках Фушигуро уже тихо зудело раздражение. Очевидно, начинается череда издевательств над его эго. Ну что, все пристегнулись? Не высовывайте руки, головы и язык, мы начинаем.

— Я должен переспать с первым человеком, которого увидел после пробуждения. Или, если переформулировать, должен переспать с вами.

Годжо страдает бессонницей, помимо всего прочего.

Трудно что-то разглядеть, потому что приходится неуклюже вытягивать шею назад, чтобы посмотреть в зеркало, но возможно увидеть начало чёрных отметин на коже. Он смотрит, смотрит и смотрит, пока шея не начинает по-настоящему болеть, затем поворачивается, чтобы просто посмотреть на себя. Не хватало ни капли удачи, чтобы эти линии не принадлежали Сукуне. >пейринг **не**-соулмейтов

Мегуми тянет за щеку, щелкает по носу, а затем врезает кулаком по скуле.

Когда учителя и ученики приезжают из киотской школы, за этим особенно интересно наблюдать. Они встречают его и пытаются обращаться с Мегуми как с очередным учеником. Затем они учатся относиться к нему как к угрозе. Годжо улыбается во все зубы, потому что это его мальчик.

Мегуми берет белую плюшевую куклу и прижимает к груди. Плотная и мягкая на ощупь кукла словно заполняет пустоту в его груди, и он закрывает глаза. Жалко. Кто-то другой наслаждается, чувствуя теплое тело Годжо и приятные прикосновения, создавая впечатление, что Годжо - это весь мир, а он здесь, на своей кровати, жалко сжимает в руках оставленную для кого-то другого куклу. И все же, он - добровольный участник этого мазохистского чувства. Как русалка, жаждущая верхнего мира, он жаждет его.