Кид бы никогда не поверил, что существует псих, реально готовый связать свою жизнь со Шляпой, самым большим эгоистичным балваном во всех морях. Но видя, что метка на шее вышеупомянутого болвана была очень даже реальной, у Кида был только один вопрос "Кто, чёрт возьми, такой этот Торао?"

Все знают, что непомеченных омег не берут в рыцари-маги, потому что они слишком отвлекают всех своим запахом. У омеги с меткой запах притупляется и становится доступен только тому, кто эту метку поставил. Новость о его сущности повергает Юно в настоящий шок. Он даже почти не думал, что может оказаться омегой, ведь обязан стать рыцарем-магом.

У Мегуми есть хороший друг, а у друга брат. И этот брат большая проблема.

Иногда Бакуго казалось, что лучше бы он поменялся с кем-нибудь телами, на денёк так, чтобы этот кто-то хлебнул этого дерьма. Однако такие мысли он старался гнать подальше – вдруг попадётся какое-нибудь добродушное ничтожество… фу, даже думать об этом противно было.

Немного трудно поверить, что Герой Номер Один, Бакуго Катсуки, умер. Что ж, он сделал это, и когда он снова прошёл через цикл жизни, всё было странно и совершенно по-другому. В этом новом мире больше не было причуд, и он так сильно ненавидел это (это заставляло его чувствовать себя Деку, и это отстой), но, по крайней мере, он всё ещё мог готовить, направляя свой гнев в готовку. (Вот бы только эта цыпочка-альбинос могла свалить...)

Соулмейт-ау, где на груди появляется рисунок, особенный у каждой пары, как только один из соулмейтов увидит другого. Бакуго никак не ожидал, что его родственной душой станет Деку, самый отвратительный из людей, и что бывает такая зависимость от салата, как у Тодороки Шото.

Когда на тренировке Киришима вдруг сгибается в три погибели и перестаёт нормально дышать, Бакуго почти не обращает на это внимания. Когда потом это повторяется далеко не один раз — начинает строить догадки, что всё-таки происходит с его другом. Когда от нахождения на расстоянии меньше двух метров от Бакуго Киришиму раз за разом выворачивает наизнанку, Кацуки начинает всерьёз волноваться. Что за чертовщина происходит с его **единственным**, мать его, другом?!

После нападения злодейки Тодороки с Бакуго меняются телами.

Каждый раз, когда Кацуки смотрел в гетерохромные глаза, он тонул. В реальности или в абсурдной Стране Чудес, на катке или при совершении греха в храме Бога Времени. Он мог чокаться с ним стаканами на пышном приёме или биться до последнего вздоха, с счастьем мазохиста влюбляясь всё сильней. — Пошли. Мне не нравится это дерево. И даже в другой жизни Бакуго не сможет противостоять чарам половинчатого идиота, который в любой реальности становился неотъемлемой частью его сердца.

Кацуки любил, когда Шото возвращался домой, а Шото любил возвращаться в их квартиру. Там его всегда встречали двое любимых людей.

Реальности, где Тодороки (или) Бакуго являются мифическими существами, всегда объединенные одним-единственным. [сборник зарисовок]

— Чего ты ревёшь, бро? — Он меня не любит! — Но так ты же его тоже не любишь. Эй, хватит реветь, всё же нормально! — Я его не люблю-ю! — Не переживай, он тебя тоже. — КАК ЭТО «ОН ТЕБЯ ТОЖЕ»?!

Как так вышло, что именно в плену у Валтора Гелия почувствовал себя свободным?

Первое в жизни приключение кажется не таким страшным, когда рядом с ним есть такой человек, как Бакуго Кацуки.

Мидория смотрит на Короля Демонов, а легендарный меч в его руках пронзительно светится. Король Демонов протягивает руку, закованную в чёрный лед, и смотрит пронзительно, удивительно ясно, удивительно спокойно. И Изуку думает, почему этот хладнокровный Король готов пожертвовать своей душой и жизнью ради мёртвого тела. Тодороки Шото был вечным пленником собственной любви.

– Терпеть тебя ненавижу! Ты самый ненавистный мне человек на свете! Твой рост! Твое упрямство! То, как ты играешь! Командуешь! Руководишь! – с каждым словом Таджима с силой вдавливал палец в грудь Ханаи. А последние прошипел с неимоверной злобой прямо в лицо, встав для этого на носочки. – За все это. Я. Тебя. Ненавижу. И как ни в чем не бывало отвернулся к Мидзутани.

Мудрецу Шести Путей не нравится конец истории, и Тобираму затягивает в прошлое для его исправления. Результат определённо не такой, какой он ждал.

Тодороки понимает, что ему следовало бы принять душ или хотя бы переодеться, прежде чем приходить в больницу прямо с работы, но это кажется слишком большой проблемой. Он продолжает ходить на патрули, сражаться со злодеями и спасать людей, потому что Бакуго возненавидит его, если он не сделает этого, и он возненавидит себя, если не сделает этого. Каждая минута, которую он проводит вдали от Бакуго, может стать минутой, когда тот проснётся.

Даже при крупном плане трудно разглядеть сквозь дым и огонь, но по тому, как Тодороки вытирает глаза руками, легко догадаться, что он плачет. Бакуго смотрит на экран, а затем на свою руку, всё ещё пульсирующую тупой болью. Это совпадение - не иначе. Не может быть, чтобы Тодороки Шото был его родственной душой. (соулмейт-au, в котором каждый раз, когда твоя родственная душа плачет, на твоей коже появляется татуировка в виде цветка)

Каждый человек - индивидуальность. К шинигами это тоже относится. А каждая индивидуальность все делает по-своему. Даже режет лук.