В 20 лет на запястье высвечивается Слово, первое, что скажет тебе твой соулмэйт. Все это знают. Шань это знает. Невозможно не знать.

– Я больше никогда и никому не позволю сделать тебе больно, – прохрипел ему Тянь однажды, и Шань помнит, как подумал тогда с усталой обреченностью: «Верю». Подумал: «Потому что ты сделаешь больно сам».

"Током по оголенным проводам-венам". Сборник драбблов, каждый из которых связан с определенной главой маньхуа.

Когда Шань говорит, что хотел бы еще раз увидеть солнце, этот придурок притаскивает ему зеркало.

А ведь всё что я могу — это наблюдать из тени неподалеку. За его взглядами не в мою сторону, за этим разочарование прикрытым усмешкой. Это всё, что я могу сделать для него. Быть рядом, пускай даже он и не подозревает...

Мо Гуаньшаню, как считал он сам, никогда не везло. Как минимум, он подписался на работу с Шэ Ли, как максимум, Хэ Тянь вернулся в город. Мо Гуаньшань всеми силами старался не сорваться в пропасть, беря на себя всю ответственность за семью, усердно работая и выплачивая старый долг отца. Хэ Тянь вернулся после длительного отсутствия, чтобы вновь добиться расположения Мо Гуаньшаня, который снова попал в передрягу.

Приручить, не разбив стекло из которого сделан. А думали все, что сталь.

Я был каждым пятнадцатым.

Тень Шэ Ли неотступно следует за Рыжим. --- В свете последней (245) главы.

Шань оказывается вознагражден тем, что сталь и пустота в знакомых серых глазах разбавляются чем-то куда более мягким, близким. Чем-то, что так и тянет назвать родным.

Встретимся на той стороне, Солнце.

Один день из жизни взрослых ТяньШань.

Тянь смотрит на новую фотографию в своем телефоне и что-то, подозрительно похожее на улыбку цепляется за уголки его губ.

Я хочу ударить. Хочу оттолкнуть. Хочу притворяться и отводить взгляд. Хочу смотреть, когда не видишь. Хочу кусать губы, когда думаю о тебе. Я хочу, но все что ты делаешь – перечеркиваешь все мои «хочу», чтобы написать вместо них новые.

— Малыш Мо, ты смотрел вчерашнюю трансляцию? — Хэ прикупил себе попить и устроился на скамье рядом с Шанем, который с интересом разглядывал экран своего телефона прежде, чем заметил нарушителя спокойствия. Пришлось спрятать. — Трансляцию? Чё за хуйню ты несёшь? — Трансляцию Мастера. Ты же фанат.

Мо падал в безду. Бездну своих мыслей. Глупый Шэ! Глупый! Но перед суицидом, нашелся тот человек который смог спасти его. Тот самый…

Может, хоть раз поступишь правильно и достойно? Направишь деньги в нужное русло, но главное — возьмёшь под опеку своего одноклассника? Набьёшь морды тем, кто вздумает над ним смеяться? Пригреешь запутавшееся и потерявшее надежду сердце? И.. откроешь ли свое в ответ?

Конец.

Потому что Шань смотрит теперь на него взглядом разрушенным, но мягким — и Тянь ощущает, что не заслужил. Шань, может быть, и простил Тяня, только вот сам Тянь себя никогда не прощает.

Мо плохо, Тяню плохо, всем плохо.