— Наш маленький мальчик уже дорос до свиданий, — Шэнь Цинцю потрепал Хуа Чэна по щеке. — Сейчас тебе на вид лет пятнадцать, совсем ещё мальчишка. Вэй Усянь потянул Хуа Чэна за другую щеку и слегка взъерошил черные волосы. — И кто же похитил сердце нашего маленького Сань Лана? — Было бы что похищать, — обиженно буркнул Ло Бинхэ. >История о том, как Хуа Чэн собирался на первую встречу с Се Лянем, а старшие братья ему советы давали.

— Ну? И кто она? Я ее знаю? Она из Юньмэна? Цзян Чэн на мгновение улыбнулся, окинув взглядом ясное небо. — Нет. Из Гусу. Вэй Усянь удивился. — Девушка из Гусу? Я редко с ними пересекался, но наслышан о… — Это не девушка. Вэй Усянь чуть не подавился косточкой от вишни. — Ю-юноша из Гусу? Не знал, что у тебя имеются подобные… пристрастия... [Или история о том, как Цзян Чэн с Вэй Ином на Тихую гору мириться пришёл]

– Учитель, – низким голосом протянул «Ло Бинхэ». – Этот ничтожный ученик не пришелся по вкусу учителю? Этот ничтожный ученик обещает прилагать больше усилий, чтобы понравиться учителю. Шэнь Цинцю отвернулся, не в силах больше смотреть на подобное бесстыдство. Не будь у этого демона лицо его мужа, он без промедления вырвал бы ему язык. >История о том, как Бин-гэ на Тихую гору явился и знатно потрепал нервишки Лань Ванцзи и Хуа Чэну.

Тем временем воображение рисовало Лань Сичэню удивительные в своей непристойности картины после слов «Дом блаженства» и «Цветочный дворец». Почему-то подумалось, что дядя прав, и ему непременно стоит поговорить с братом. Конечно, Ванцзи нелегко пришлось после потери возлюбленного, однако, импульсивно ударившись в крайности с двумя братцами-демонами, он точно не излечит свое сердце! >История о том, как Хуа Чэна подставить решили. Преступник явно не знал, как страшны в гневе его дагэ

– Верно. Один кусок ничего не сделает, – Вэй Усянь с трудом верил в то, что говорит. Ло Бинхэ ведь не ребенок; ауру смерти, исходящую от еды, невозможно было не почувствовать. Булькнувший уже в который раз пузырек в тарелке всё больше убеждал их в глупости и опасности этой затеи. >История о том, как Се Лянь налаживал отношения с членами своей большой семьи с помощью… готовки. Он явно выбрал не самый лучший из своих талантов.

Ло Бинхэ, сверкая алыми от злости глазами, схватил его за запястье, не давая поднести огонь к ритуальным деньгам, и крикнул: – Какого чёрта ты творишь?! Какого чёрта он творил… Лань Ванцзи задавался тем же вопросом, однако ответить на него был не в силах. Что он мог сказать, если и сам толком ничего не понимал? Не понимал, зачем купил эти бумажки, почему вообще подумал, что сжечь их для Вэй Ина – хорошая идея.

– Лань Чжань! Я… я тогда по-настоящему, искренне хотел лечь с тобой в постель! Тишина. Несколько долгих секунд присутствующие молча переглядывались, желая провалиться сквозь землю от стыда, пока Хуа Чэн, усмехнувшись, не крикнул: – Так у вас было? Ванцзи-гэ, прими мои искренние поздравления! Он был единственным, кто с улыбкой наблюдал за происходящим. [или сцена признания в храме Гуаньин с очень неожиданным гостем]

– Дагэ, – Хуа Чэн палочками ткнул в сторону Ло Бинхэ, а после повернулся к Лань Ванцзи. – Эргэ. И, – указал на себя, – Саньгэ? Саньди? – «Сань Лан», – поправил Лань Ванцзи, – подходит тебе больше. Ло Бинхэ кивнул: – Согласен. Но почему «третий сын»? [История о знакомстве трех одиноких сердец из серии «Brothers AU» и дружбы, длиной в бесконечность. О не менее прекрасном знакомстве их мужей и маленьком неугомонном «сынишке» Лань Ванцзи].

– А теперь серьезно, – Му Цин вздохнул, – что это за ребенок? Се Лянь ответил без тени улыбки: – Наш сын. – И откуда он взялся? – Мы нашли его на грядке с редисом. – Ваше Высочество, ты… – Фэн Синь сделал глубокий вдох, приготовившись к долгой беседе с принцем, но, заметив усмешку на лице Хуа Чэна, выдохнул. – Ты ведь потешаешься над нами? [au, в котором Вэй Усянь до своей кончины успел передать А-Юаня служителю монастыря и его призрачному мужу]

Минуло тринадцать лет после смерти Старейшины Илин. В деревне Мо происходят странные события, и никого уже не удивишь тем, что сумасшедший племянник госпожи Мо покончил с собой. И пока остальные пытаются разобраться с произошедшим, а Цзян Чэн клянется достать из-под земли предателя, давно воскресший Старейшина Илин попивает вино в Облачных Глубинах в весьма странном обличье: – Что ж, я собираюсь найти себе мужа! [AU, в котором Вэй Усяня первой призвала адепт Ордена Гусу Лань]

Хуа Чэн и Се Лянь изо всех сил старались стать хорошими родителями и всегда стремились уберечь своего ребёнка от совершения ошибок. Однажды Вэй Ин всё-таки совершает эту самую ошибку, за что потом очень винит себя. Но может быть, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд?

Весь мир китайского шоубиза сотрясают новости: Вэй Усянь, известный под творческим псевдонимом Старейшина Илин, самый бесстыжий айдол за всю историю китайской поп-музыки, выходит замуж и ждёт ребёнка!

Всё изменяется в тот момент, когда на пороге их общего дома появляется заплаканный и дрожащий от холода Вэй Ин, с глухим всхлипом просящий денег на аборт.

Вэй Ин вычитывает в интернете, что для того, чтобы отношения были крепкими, нужно раскрасить стены в доме в цвет глаз возлюбленного, и покупает золотую краску.

Сичэнь так сильно любит своего брата, что кажется, его сердце станет ему погибелью. Ему всегда будет больно, когда того нет рядом, это сравнимо с жизнью без одной руки. Если любовь к этому мальчишке принесёт Ванцзи счастье, то он ещё тысячу лет будет успокаивать беспокойное сердце брата, но Сичэня словно иглами прошивает каждый раз как он видит, что его избранник безразлично отмахивается от столь безграничной преданности. - История Лань Сичэня и его брата, которого он любил и едва не потерял.

В последнее время Лань Чжань находит в шкафчике странные письма от тайной поклонницы. Пусть каждое слово в них пропитано честностью, он видит в каждой строке лишь отражение собственных чувств, ведь его сердце уже украдено солнечным парнем с красной лентой в волосах и тёплым смехом, Вэй Ином. Именно поэтому каждый раз, получив новое письмо, он читает и выбрасывает его... совсем не замечая полных надежды серых глаз, следящих за ним из-за угла.

"Всем привет!", — распевает очередной незнакомый голос с противоположной стороны комнаты. Это прозвучало достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание, и Хуа Чэн тоже оглядывается, чтобы посмотреть, кто это. Голос продолжает: "Еда готова!". Взгляд Хуа Чэна останавливается на фигуре этого человека, и— Охуеть. (Или: Хуа Чэн встречает Се Ляня на сомнительной домашней вечеринке и влюбляется.)

Удушающий, распирающий изнутри жар сводил Цзинь Гуанъяо с ума. Его кости ломило, будто что-то давило на них внутри его тела, мышцы сильно и невыносимо больно тянуло, рот ни на секунду не желал закрываться, а слезы, не прекращая, текли по лицу. Захлебываясь ими, он схватился за изголовье кровати и попытался встать.

Однажды, вернувшись на гору Наньпин, Тасянь-цзюнь вместо Чу Ваньнина обнаруживает Ся Сыни. Он ни за что не проиграет псу Мо-цзунши в заботе о ребенке!

Таймлайн 0.5. Тасянь-цзюнь временно стал ребенком и сбежал из дворца. Конечно же, к Чу Ваньнину, которому предстоит о нем позаботиться.