Во время отпуска на родину, Тома отправляет письма своей госпоже, рассказывая, как проходят его дела, присылая фотографии достопримечательностей и показывая Аяке мир за границей Инадзумы. В один вечер он отправляет письмо с деликатными фотографиями на фамилию Камисато, забыв подписать имя.

— Я женюсь, — обрезает господин. Управляющий холодеет. Его рот так и остаётся открытым. Он не способен даже кивнуть. По правде, этого давно стоило бы ожидать. Аято уже в достойном возрасте, да и постоянная встречка Инадзумы должна была принести свои плоды в клан. К тому же, это лучше, чем женить юную Аяку… Но Томе отчего-то больно. Он чувствует, как разбивается хрустальная мечта.

- В тебя или на тебя, Тома? – притворно веселый голосок Аято всегда появлялся за плечом безумно неожиданно. Или о том, что у Аято всегда было странное понятие игр.

— Если это слишком, — Аято прикусывает внутреннюю сторону икры Томы, наблюдая, как слуга вздрагивает и возвращается вниз с той высоты, на которую взлетел. Он почти жалеет своего любовника, почти. Это самое долгое, что у них было, думает он, час томного секса под гудящие голоса людей, входящих и выходящих, и все искали его аудиенции. — Мы можем остановиться.

— В-вака, не здесь. — Почему нет? — дразняще спрашивает Аято, смещаясь вперёд и прижимая Тому спиной к стене. Ноги бездумно раздвигаются, чтобы Аято мог проскользнуть между ними, бедро прижимается к растущему возбуждению Томы. Руки взлетают, чтобы вцепиться в чужое пальто, намереваясь оттолкнуть, но обнаруживают, что он может только держаться, когда горячее дыхание покалывает ухо, мягкие губы скользят по коже, прежде чем Аято целует его в щёку. — Никто нас не потревожит.

- Паймон не верит, что такой человек, как Аято мог на ком-то жениться!

Он помог жителям Инадзумы. Теперь нет ни Охоты, ни Указа. Скоро в городе отгремит праздник поэзии Иродори. Госпожа Камисато говорит только о нём. А Томе страшно. Господин Камисато это чувствует.

– Всё пропало, – ещё тише ворчит Аято и закрывает лицо руками. Конечно, подраматизировать Аято мастер – но на этот раз безнадёгой несёт так, что и Тома всерьёз пугается.

Долгая разлука сильно подогрела чувства влюблённых, и накопившиеся эмоции вылились в страстные поцелуи с не менее жарким продолжением.

— Шестьдесят пять, — едва уловимо шептал Тома, не отводя взгляда ни на секунду от качающегося в разные стороны цветка. — Шестьдесят шесть, — продолжал он, пока знакомая ступня не раздавила маленькое создание, отчего парень обречённо вздохнул. — Шестьдесят семь раз этот цветочек пошатнул ветер, пока вы его так жестоко не убили, бесчувственный господин Камисато.