Просто маленькая миленькая история.

Как сложно иногда понять, что значит человек в твоей жизни пока не потеряешь его. И есть ли вообще в таких случаях возможность вернуть все назад?

Три месяца счастья, которые навсегда останутся в жизни обоих не зажившим шрамом.

От Вани пахнет вишней и сумасшествием. Он слишком яркий, слишком смелый, слишком идеальный и, кажется, слишком глубоко забрался в Сережино сердце.

Сережа больше не красит волосы в блонд. Он вообще старательно избегает светлых тонов во всем. Тотал блэк в одежде, в причёске и в жизни. Даже старое милое прозвище Жожо режет ухо. Его так он называл. А он теперь ушел и неизвестно, когда вновь решит раскрасить серо-чёрные будни своим присутствием.

Сережа думает, что притворяться геями — это весело. Главное, чтобы глупые девочки не липли, и можно было поугорать. Ради этого он и за ручку подержит, и обнимет невзначай. А Ване почему-то совсем не смешно. Он взгляд прячет и глупо улыбается, но сам в щечку не раз целует и смотрит так влюбленно. Наверное, актер хороший.

Для того чтобы перестать бояться медицинских шприцов и иголок нужно лишь познакомиться с милым зеленоглазым парнем, взять его за руку и, наверное, больше никогда не отпускать.

Они знакомятся чисто случайно на очередном бизнес-ужине родителей. Сережа живет сегодняшним днем и совсем не думает о будущем, впустую прожигая свою молодость. А Ваня вечно ждет наступления завтра в надежде, что вот-вот что-то изменится. Но ничего не меняется, пока в его жизни не появляется светловолосый Жожо, который медленно, но верно вносит смысл в Ванино существование.

Ваня терпеть не может свой день рождения, считает его лицемерным, глупым праздником. Но почему-то все равно внутри радуется, когда Сережа заявляется на порог в смешном колпаке с тортом и шариком в руках. У Сережи свои планы на этот день, который закончится как-то неожиданно приятно.

Когда-нибудь появится тот, кто заставит Ваню наладить режим, сходить к врачу и избавиться от тоски. Но пока есть лишь он сам, первая пара по расписанию и не сделанная домашка.

Единственный во всём этом сборище клоунов, за кем Ваня с интересом наблюдает, — Сергей. Даже на скучных уроках литературы он вместо сна на парте слушает, как Серёжа анализирует очередное стихотворение. Его голос успокаивает, плавные движения рук завораживают, а сам Сергей кажется какой-то нереальной ожившей греческой статуей в такие моменты.

Ваня для Серёжи — хрупкая статуэтка, которая от любого лишнего движения разбиться может. С ним нельзя как со всеми. С ним диалог о чувствах завести — отнекиваться начнёт, глаза в пол прятать, но всё равно никогда не признается. К нему особый подход нужен. Пока Ваня сам всё не примет, не договорится с совестью и собственным достоинством, все Серёжины попытки обречены на крах.

Мальчик с длинной, немного вьющейся чёлкой и искусанными вкровь губами, нервно перебирает в руках последний айфон и глазками своими ангельски-зелёными бегает по актовому залу. Серёжа тут же понимает — не привык ещё этот красавчик к таким реалиям, ему тяжело, наверняка пугают странные одноклассники и отвратительный школьный ремонт. Как будто из другой истории сбежал, здесь он даже нелепо выглядит. А Серёжу всё новое и неизведанное привлекает, в каждом знакомом он надеется увидеть ту самую надежду

Он этого Серёжу ещё пару месяцев назад заметил за соседним столиком, кудрявый парень тогда жадно вылизывал рот какого-то милого мальчика, оставляя на его коже синяки от грубых касаний. Ване в тот момент до умопомрачения захотелось оказаться на его месте, захотелось, чтобы его тоже зажали так властно где-нибудь, чтобы следы тёмные по всему телу оставили и заставили кончить с чужим именем на устах.

Флирт — стиль его общения. Желание переспать и бросить — фетиш. Поиск новой музы на одну ночь — кредо по жизни. Серёжа странный, но он мирится со своими бзиками и продолжает радоваться молодости, рисовать, вливать в себя литры алкоголя, затягиваясь сладкими электронками.

— Предлагаю бартер — я тебе помогаю с литрой, а ты мне всё с той же геометрией, — лукаво улыбаясь, отвечает Серёжа, почему-то снова умалчивая о том, что с геометрией у него всегда всё хорошо было. Ваня пару секунд размышляет, а потом соглашается — всё же лучше хотя бы попытаться, чем просто упустить возможность, к тому же Серёжа кажется неплохой компанией, можно совмещать приятное с полезным — исправлять ряд двоек в журнале и неплохо проводить время.

— Я Ваня, кстати. — Веришь, нет, мне пофиг, Вань. Если тебе от этого легче — Серёжа. — Ну не интересует его, кого он ебёт, зачем память напрягать, имена какие-то запоминать. Потом в голове что-то всплывать будет, на подкорке это нежное «Ваня» засядет и привкусом вишнёвого коктейля будет отдавать.

— Не волнуйся, сладкий, мы никому не скажем, что ты не умеешь плавать. — Ты охуел? Панаму мою отдай! — Отдам, только если ты поплаваешь со мной и дашь номерок. Как тебе такое предложение?

Пешков бы сам по красивому ебалу этого нового Вани проехался, потому что он всё ещё напоминает старого, но прячет его так искусно, что не подкопаешься и не зацепишься ни за что. Хочется все колкости этого мира прямо в идеально накрашенное, блестящее от хайлайтера лицо выплюнуть, потому что с контролем эмоций у Серёжи всё ещё проблемы, потому что «от ненависти до любви» — его девиз по жизни, а Ванечку он искренне любит. Любил, по крайней мере.

Он слишком труслив, чтобы просто подойти и поговорить, признаться, что видит в Пешкове не просто одноклассника, а того, кто заставляет сердце биться чаще. Вот Ваня и придумал гениальный план: за коробку конфет, надо признать очень вкусных, уговорил уборщицу запереть их в этом кабинете на несколько часов — нельзя упускать возможность узнать друг друга получше перед выпускным и началом взрослой жизни.