Все чего хочет Драко это учиться. Для этого и нужны библиотеки. Чтобы изучать Историю Магии. Не Поттера.

Драко неожиданно встретил вейлу.

Малфой, видимо, найдя новый объект для изучения, увлеченно рассматривал шершавую стену и что-то тихо мычал. — Что это с ним? Веритасерум? — Если бы, — Паркинсон раздраженно качнула плечом. — От Веритасерума есть антидот. А этот придурок зелье какое-то неизвестное выпил. И где только нашел? — хмуро возмутилась она и снова вздохнула: — Если бы только правду всем говорил, правдоруб хренов… А у него вообще крышу снесло, ты же видишь...

У Драко Малфоя был свой Секрет. Хотя он относился, скорее, к категории секретов "маленьких и грязных", Драко никогда не подразумевал его таковым, он хранил его не только ревностно, но и нежно и непременно произносил его про себя с большой буквы: Секрет.

Гарри почувствовал дыхание Малфоя на своих губах, когда они встретились над бутылкой, руки твердо упирались в пол, как будто каждый из них нуждался в убежище, отказываясь заходить на вражескую территорию. Вот только Малфой больше не казался его врагом. Малфой казался неизбежным.

По возвращении в Хогвартс на восьмой год обучения директор МакГонагалл решила поселить Драко Малфоя и Гарри Поттера вместе. Возможно, она надеялась, что это будет первым примером единства и союза факультетов. Ученики ждали, затаив дыхание, драк и оскорблений. Но ничего не произошло. До тех пор, пока Гарри не начал ходить во сне и не стал ложиться в кровать Драко.

После каждого пойманного снитча Ловец совершал неспешный круг почёта - это было чем-то вроде ритуала, - и за этот круг отвечал на вопросы комментатора. Один вопрос всегда оставался неизменным: «Мистер Малфой, кому Вы посвящаете эту победу?». Неизменным оставался и туманный ответ Малфоя: он, растрёпанный, взмокший и разгорячённый, улыбался в глазок колдокамеры и говорил: «Тому, кто научил меня за неё сражаться».

Драко Малфой в недоумении - Гарри Поттер совершенно перестал обращать на него внимание! На что готов Малфой, чтобы возродить былую искру ненависти в знаменитом гриффиндорце? И чем это обернётся для него самого? В общем, флафф, немного юмора и бедный Гарри =)

"Здравствуй, не окажешь мне честь стать моим собеседником?" Именно эта фраза ровным почерком горела на белоснежных листах пергамента.

По школьным слухам, Луна Лавгуд не носит трусы, потому что вечно теряет вещи. А Блейз Забини не может найти себе места, пока не удостоверится в этом лично. Его друг Драко Малфой вынужден ему помогать, но на самом деле он, как истинный слизеринец, преследует совершенно иные цели. (в общем, очередная школьная милота. ))

Когда тебя неожиданно навещает великан, размахивающий розовым зонтиком, и сообщает, что ты волшебник - это нормально. В мире Гарри Поттера, так уж точно. Когда ты забредаешь в дом, который не видит никто, кроме тебя, и находишь там волшебный артефакт - это все еще нормально. Когда ты одной мыслью можешь забрать все звуки своего мира - это уже заставляет насторожиться. А когда тебя со страхом называют Князем Тишины, да еще и тыкают палочкой - вот это точно повод разобраться в себе.

**У нас договор. Никаких свиданий. Ты обещал.** — Это не свидание, — сказал Эдди. — А рабочая встреча. Просто ужин с незнакомым мне человеком. Веном промолчал, но Эдди чувствовал, что ответ его не устроил. Впрочем, это были его лучшие аргументы.

Очередную течку Эдди помогает пережить Веном. У которого явно свои цели.

Недавно я выяснил, что есть… как бы это назвать? Нечто, вроде воздушного шлюза между формированием мысли и ее осознанием. Промежуточный этап, похожий на закулисье. Если я поймаю мысль прежде, чем она высунется на сцену (то есть, в разум), Веном ее не увидит. И не почувствует. Неважно. Это полезно, но, Господь Иисус, жутко утомительно — не иметь возможности думать о вещах, о которых мне нужно думать. Например о том, когда я смогу снова трахаться.

Эдди Брок хочет иногда проводить время в одиночестве. Веном иногда хочет Эдди Брока.

"Люблю ли я кого-то? — неторопливо протянул Веном. Его звучный голос гулким эхом отдавался в буквально трещащей по швам от усталости голове Эдди. — Это самый идиотский вопрос, который ты мне когда-либо задавал".

Если Эдди что-то и узнал про Венома за последние месяцы, так это то, что симбиот — ревнивая сука. А что касается того, что Веном узнал о нем… что ж...

Веном ничего не ответил. Когда он молчал и не размахивал гигантскими черными щупальцами из тела Эдди, то почувствовать его присутствие было практически невозможно. Изредка мелькали ощущения — злость, голод. Но сейчас — ничего. Может, Эдди его разозлил. Или… — эта мысль Эдди раньше не посещала, — он его обидел. Он снова устремил взгляд в потолок и прислушался — пара за стенкой и не думала сбавлять темп. Вели они себя чересчур неприлично. Эдди почувствовал, что его лицо и шею заливает краска.

Решение оставить Венома поначалу казалось глупым и опасным. И Брок даже не предполагал, что его сломанную жизнь сможет починить только симбиот.

— Что, прости? — хмурится Лиам, мотая головой. — Это будет стоить тебе сотни поцелуев, — по слогам повторяет химера, удобно садясь на парту.