Одна странная догадка цепляет Панталоне и уже не хочет отпускать. О, только не говорите, что этот негодяй все-таки в него влюбился. Эта мысль дикая и внезапная, словно снег в мае — впрочем, снег здесь лежит круглый год.

О том, как два Предвестника согрешили на похоронах

Капитано, Панталоне, Дотторе — все они были теми к кому с таким упорством стремился Тарталья. Их внимание, а главное признание были для него недостижимой целью, которую он поставил перед собой с самой их первой встречи. Совсем юный, новенький для этого места — как он мог получить желаемое? Как ему хоть немного до них дотянуться? Вот они, стоят так близко, но они так недосягаемы для него. Были до сегодняшнего дня.

Предвестники — не милый кружок друзей по интересам, но Чайльд никак этого не поймет. А у Капитано не осталось терпения списывать все на юность. Пора объяснить раз и навсегда, что огонь не должен лезть к пороху.

Ещё один повод для встречи двух безумно (влюбленных) увлечённых своими идеями коллег. Два незнакомца, знающих друг друга до мелочей.

— Думал, я не ревную? — на плече девятого предвестника вдруг оказалась голова доктора с фирменной усмешкой, а после последовал уже привычный укус в шею.

Дотторе приходит к Панталоне клянчить денег. Панталоне хочет знать, с чего вдруг он должен давать еще денег и что там с результатами исследований. Дотторе показывает.

Капитано не стучался, занося тело, завёрнутое в половую тряпку. Дотторе поднимался медленно, губы дрожали в куче вопросов и все неверны, не к месту. Алое зарево затопило зрачки, взгляд становился всё более размытым, но одна деталь была яснее других: отпечатки пощёчин.

У всех разное понятие хорошей дружбы.