Еще до начала официальной церемонии Минхо заметил среди гостей необычайной красоты парня, которого он раньше не встречал. Ему стоило больших усилий, чтобы в открытую не пялиться на этого красавчика, тем не менее, он постоянно посматривал в его сторону. Когда Ли в очередной раз глазами нашел блондина в толпе, его бросило в жар, потому что незнакомец жадно блуждал взглядом по телу Минхо. И это повторялось несколько раз, стоило Ли посмотреть на парня — тот пожирал его глазами.

А потом я спросил у него: твои родители случайно не пекари? А он такой: нет, мама у меня учителем в школе работает, а батя автобус водит. И начал мне про них рассказывать. Я скоро ебнусь.

Джисон подрабатывает пианистом в публичном доме, восхищается танцором по прозвищу Шерхан и очень хочет узнать его настоящее имя.

Джисон прокашлялся, почувствовав себя смущённым. И, что-то говоря себе под нос, уставился на бумажный стаканчик в своих руках. - Так, ты правда хороший и все такое, и твое какао потрясное, но вся эта история с губами... Я вижу, что ты пялишься, когда я говорю, и я просто хотел сказать что это типа некомф... - Э, прости, странный вопрос, но не мог бы ты взглянуть на меня? - вдруг спросил Минхо. - Мне нужно читать по твоим губам, иначе я не смогу понять, что ты говоришь.

- ААХХ... - на всю спальню раздался несдержанный протяжный стон. - Войди в меня! Я...я больше н...нее м...могу!

Джисон не обратил бы особого внимания на, кажется, Минхо, если бы не обнаружил в его руках что-то блестящее вкупе с женскими сапогами на высоких каблуках и париком. Это было довольно-таки странно.

— Ты ведь спишь с этой игрушкой только потому, что мы теперь не спим бок о бок, верно? – спросил как-то Чанбин, посчитав это странным. — Д-да, – прошептал Феликс, пряча свой взгляд.

Феликс ещё раз прокручивает имя, пробует его на вкус, едва слышно проговаривая. Оно кажется ему необыкновенным, особенным, как и россыпь маленьких серьг на ушной раковине, как пирсинг, украшающий бровь.

У Чанбина ломаются наушники.

— Феликс, я надеюсь, что ты понимаешь: тебе некуда и незачем бежать. Ты продан, твоя судьба решена. Твой отец заплатил мне, чтобы через два дня ты предстал перед своим будущим мужем в Сеуле – живым, здоровым и обследованным. И так и будет. Независимо от того, хочешь ты этого или нет...

— Тебе нужен пакетик? Просто обычно он никому не нужен.

... он все к лису тянется. |omegaverse au|

Боже, да есть ли где-то в этом мире справедливость? Почему именно этот суперпопулярный второкурсник, на которого Сынмин весь прошлый год пускал нетерпеливые слюни, как и половина университета, стоит на пороге его шикарного замка одиночества и, мягко улыбаясь, говорит: — Привет! Меня зовут Хван Хёнджин, альфа, я твой новый сосед. Позаботься обо мне.

— Видишь фото мальца? Это сын Ким Юсона, – Хван не охотно взглянул на фото и почесал дулом пистолета свой висок. — И что вы хотите, чтобы я сделал? Убрал его? Раз плюнуть. — Нет, Хван, в этот раз ты должен похитить его и сдувать с него каждую пылинку. Он нам может как никогда пригодиться, – проговорил мужчина. — Сделаем. — И, да, постарайся за все его время нахождения здесь не убить парнишку, ладно? У него длинный язык, тебе не понравится. — Не волнуйтесь, я найду ему применение.

— Я…— Ким мнется, прикусывая губу и стыдливо прячет глаза, — мне страшно, могу я поспать с тобой? — голос тихий, а в глазах столько надежды что Хвана аж передергивает.

- Присматриваете следующий шедевр? - с улыбкой спросил Сынмин. - В принципе, уже присмотрел, - с озорной ухмылкой поворачивается к нему юноша и оценивающе смотрит с головы до ног. "Опять этот взгляд, - думает Сынмин, - и чего ему только надо?"

Волк, выступивший к нему из темноты, был огромным. Сильный, взрослый, серо-рыжего окраса, с мощными лапами, видимо, способными переломить тонкую, как у Ликса, шею одним нажатием. Большая голова, мрачно сверкающие огнём презрительного недоверия глаза и оскал острых зубов под сморщенным носом. Феликс, очевидно, не нравился волку совершенно. .

Их встречи – давно уже пройденный этап. Они не должны были пересечься вновь, но кто же знал, что их дети учатся в одном классе. И именно из-за них Минхо и Джисона будут вызывать к директору. — Следи за своим ребенком, иначе я не виноват, если мой разобьёт ему нос, – шипит Минхо. — Конечно, разобьёт, он же не знает правил воспитания. Сразу видно, весь в папашу, такой же тупой, – недовольно цокает Хан. — Что ты сказал?

— Ты думаешь, что я не вижу, какими глазами ты на меня смотришь? — Джисон несильно схватил Минхо за шею, так, чтобы ему было чем дышать, — А как облизываешь губы при виде меня? Вечно строишь из себя такого правильного, а на самом деле хочешь лишь оказаться на месте одной из подстилок, которые я меняю как перчатки каждый день.

Джисон крупно влип. Настолько крупно, что спасти его может только чудо. И когда он, забравшись в первое попавшееся окно, чтобы скрыться от преследователей, оказывается в квартире бывшего одногруппника, иначе чем чудом это не назовешь. Они никогда не ладили, но лучше уж Хан самовольно заточит себя с тем, кого на дух не переносит, чем умрёт от рук каких-то головорезов.