Общеизвестно, что Уэнсдей Аддамс знала о пытках и ночных кошмарах все и была способна наслаждаться ими, как знаток хорошим вином. Но, надо признать, жизнь с Энид оказалась отдельным, неизученным и, хуже всего, пугающим видом страданий.

Две девушки разъезжаются на каникулы, пока не понимают кое что очень важное.

"— Какого черта, Венсдей?! — злая Энид ворвалась в комнату, держа в руках свою цветастую одежду" или "Выходка Венсдей и ее последствия"

уэнсдей никогда не улыбается. но как можно сдержать себя, когда перед тобой стоит, пожалуй, самая милая девушка на свете?

Возможно, Энид перевозбудилась в один из моментов общения с Уэнсдей.

Уэнсдей не понимает, что с ней происходит, но тянется к теплу, исходящему от подруги

когда уэнсдей аддамс смотрит на неё, внутри всё замирает. и энид ненавидит себя за это.

что делать, когда ты не сломалась бы даже перед смертью? не показала бы ни единой эмоции, потому-что не можешь чувствовать? что делать, когда встречаешь энид синклер, ломаешься, и начинаешь чувствовать?

Так ли сильно Уэнсдей ненавидит цвет? Или она сможет сделать исключение для одной прекрасной девушки?

Немного о том, как Энид затащила Венсдей на ярмарку

В эфире программа «Пара для Уэнсдей Аддамс». Рассмотрим романтические опции для бледной барышни-одиночки, к которой, парадоксально, тянутся все, кому не лень.

...всё-таки они нравятся друг-другу.

когда энид предложила посмотреть фильм, аддамс никогда бы не подумала, что та выберет ужасы.

— Слишком темно! — буркнула Энид, рассматривая невзрачную половину комнаты её соседки. (или же вырезанная - по моему представлению - из первой серии сцена, которую мой мозг идеально туда вписывает)

Уэнсдей во многом особенная, и флирт у неё тоже – особенный.

Удивительно, как после первого желанного объятья Уэнсдей Аддамс идёт на контакт.

При свете луны её шрамы казались более выразительными и покрасневшими. Черные, как смоль, глаза были не в силах посмотреть в сторону — взгляд был прикован к запястьям, по которым несколько часов назад текла кровь. — Они испорчены, — Энид фыркает и прячет руки в рукавах кофты, устремляя взгляд на небо, что было усыпано яркими звёздами. В её глазах стояли слезы, а в горле — тяжелый ком отчаяния и безысходности. — Нет. Они особенные по-своему.

в какое-то мгновение, она начала думать о волосах энид. а были ли они такими мягкими, какими кажутся? а руки, были ли они тёплыми? и эта мелочь почему‐то так волновала уэнсдей.

Она была выше всего. Была выше объятий, была выше слов поддержки и прочего дерьма, что могло бы означать что-то хорошее. Слезы были чем-то, что было давно забыто, а то, с каким отчаянием говорила Энид об одиночестве — поражало. Уэнсдей всегда хотела быть одна. Без слежки родителей, без их бесполезных стараний сделать из неё свою копию. А Энид не хотела этого. И Уэнсдей это удивляло. Поражало. Отталкивало. Привлекало.

Инид грязная и окровавленная и едва может стоять после боя с Тайлером. Уэнсдей здесь, чтобы помочь ей.