Если собаку постоянно бить кнутом, то даже пряник рано или поздно начнет причинять боль. Но даже самую бешеную псину можно приручить лаской.

- Ненавижу тебя. - Мы над этим ещё поработаем.

Нираги любит три вещи: власть, оружие и когда все идет по плану. Последнее же выбивается из его жизни почти постоянно, с момента вступления на порог "Пляжа" этого блондина - единственного, кто не боится Нираги. Единственного, кто его бесит до зубного скрежета и желания убить. Однако сколько граней имеет одно простое желание в сердце человека, что познал извращенное чувство любви?

И тут он подходит, тычет ему в лицо дулом автомата, ждет повиновения, так сильно жаждуемого им подчинения, хотя бы намека на страх, но Нираги ничего из этого не получит, потому что все о чем думает Чишия, смотря на оружие — это как бы заглотить этот ствол, а следом и ствол того, кто ему в подбородок им и тычет.

au! в котором Чишия планирует использовать слабости Нираги как инструмент для своей победы в игре, но в какой-то момент он понимает, что его план проваливается, ведь чувства оказывают абсолютно не шуткой.

Посмотрев сериал, мне искренне не хватило развития взаимоотношений Нираги и Чишии. Поэтому я попыталась представить как это могло быть. Некоторые моменты из фанфика не совпадают с сюжетом сериала. Чтобы там ни было любовь способна остановить время.

!Это вторая часть моего фанфика "Жизнь-игра", но вдохновение пришло слишком поздно, поэтому я решила выложить это как отдельный фанф. Перед прочтением этой части рекомендую прочесть сначала предыдущую часть! "И искреннее этих слов не было во всей вселенной. Но эти фразы описывали лишь малую часть эмоций и чувств, которые они испытывали друг к другу."

Чишия не любил грязь, крики, беготню, на него это наводило скуку. Но безумие Нираги его забавляло.

– Ты меня так бесишь. Сука. Как ты меня бесишь, Чишия. Чишия молчит, не выразив ни одной эмоции, лишь приподнимая одну бровь и изгибая губы в очередной усмешке. – Может мне убить тебя, а? Стереть эту самодовольную рожу с лица земли? – Пограничье для этого и создано. Лениво протягивает тот. – Тогда может мне трахнуть тебя? – Что? – Что?

— Ты же ёбанный умник, так сделай хоть что-нибудь. Спаси собственную задницу, да и мою бонусом, — досада и обречённость режут слух, нервируют похуже визгливых воплей, уже давно привычных. — Такие, как ты, не умирают подобным образом. Это слишком жалко, слишком по-дебильному. Так должен умереть этот хлюпик, запоровший тебе игру. Арису со своей подружкой. Я. Но только не ты. — Я простой человек, Нираги. — Нет, ты — блядский злой гений. У злых гениев должно быть с десяток запасных планов.

Чишия всей душой ненавидел зеркала в полный рост и одежду, плотно прилегающую к телу. Утопал в мешковатых толстовках, коих у юноши бесчисленное множество, аккуратной стопкой сложенных на отдельной полке в захламлëнном чужими вещами шкафу. Мерзкая горечь тошноты подступала к горлу каждый раз, стоило хоть на миг расслабиться и наивно поверить в то, что он тоже чего-то да достоин. А Нираги не понимал иррациональных, часто пугающих мыслей своего неописуемо прекрасного, но сложного партнёра.

В чистых андалузитах, ничуть не стыдливо, даже упрямо не разрывающих ещё в самом начале установленный зрительный контакт — в моменты, когда те не закатаны от чрезмерно приятных ощущений, конечно же — наряду с явным удовольствием мелькает что-то высокое. Что-то — едва ли приемлемое для понимания таких людей, как Нираги Сугуру и Чишия Шунтаро. Кажется, это называется любовью, но черт его, конечно, знает, что это на самом то деле.

Разве циничного до мозга костей человека может волновать, по сути своей, обыкновенный незнакомец, пусть и жалко стонущий от боли на соседней, идеально белой, что утрами бывает, даже неприятно рябит в глазах, больничной койке; напоминающий сюрреалистичную пародию на нелепую египетскую мумию? Ответ очевиден, даже думать о его огласке кажется чем-то уничижительным. Однако, если уж столь глупый вопрос имеет место быть в неожиданно смазавшейся картине мира некогда непоколебимо уверенного в...

У Чишии ужасно надоедливый бывший, а Нираги по удачному стечению обстоятельств оказывается его новым соседом. Вот только впервые встречаются они в обыкновенной кофейне, попадая в весьма затруднительную ситуацию, даже не представляя, что за этим последует.

Нираги понимает, что это ёбанный конец.

Абсолютно каждое, пусть даже случайное пересечение взглядами, обыденное перебрасывание едкими фразами, едва тянущее на полноценный диалог, странные и первое время дико непривычные, но всегда будоражащие, пускающие самые корни в одну удивительно часто и ощутимо сокращающуюся мышцу касания, всё это — единое безжалостное сражение, заведомо проигрышная для Нираги битва за доминирующую позицию, но столь сладкая и притягательная, что даже в оскорбительно насмешливых комментариях, вскользь бросаемых...

Прошлое возвращается, а потом рассыпается в прах.

Напиши историю, которая будет опираться на эту сюжетную завязку: "5...4...3...2...1..!" Вот-вот сейчас наступит новый год, но на часах мы видим весьма странную вещь: "24:01"

— Карма — та еще сука, не находишь?

— К сожалению, нет. Он правда хочет посмотреть, как мы трахаемся. Флегматичный и скучающий голос Шунтаро раздаётся в продолжительной, абсолютно никому не нужной тишине, как раскат грома средь солнечного и спокойного дня. У Нираги вновь спирает дыхание, и он старается не смотреть на блондина, удобно развалившегося под боком. Лишь привычно закатывает глаза, несильно щипая того за бледное бедро, тихо наслаждаясь сдавленным, недовольным звуком, отдалённо напоминающим шипение.