Он стоял на коленях возле обочины и задыхался от дыма, от ужаса и от бессилия. Дорога стрелой уходила на восток, а поперек нее лежал горящий автомобиль. Все, что было ему так дорого, все кого он любил, возможно, уже погибли, а он ничего не мог с этим поделать. Перед его глазами быстро проносились события семи прошедших дней, проведенных в дороге, пересекающей всю страну с запада на восток, дней, таких судьбоносных, каких в его жизни не было никогда.

С самого утра до Уилла докапываются по теме его влюблённости, а вечером Майк вообще предложил ему сыграть в глупую игру. Честно, он чувствует себя маленькой девочкой-сплетницей. Но это неважно, так как это касается только их двоих.

Уилл оказывается под действием сыворотки правды.

После смерти Эдди Дастин изменился. То событие что-то перевернуло в нем. Но он понимал, что горевать времени нет. Хаос поглотил Хоукинс, их лучшая подруга Макс в коме, Эл потихоньку набирается сил, а он... А он делает все, чтобы спасти своих близких. У всех у них раны, следы от войны и потери близких. За окном ад, а здесь рядом с его другом Байерсом безопасно. На какое-то время.

—Он опять жалуется, что Эдди его ненавидит? — послышался голос Робин, —Ты говоришь о нем чаще, чем о девочках, Стив, немного подозрительно. Кто-нибудь бы подумал, что ты влюбился. Или Стив уверен, что Эдди теперь ненавидит его. Однако оказывается, что дело вовсе не в этом.

Когда Стив предложил, чтобы они все собрали свои вещи и поехали в Калифорнию в тесном микроавтобусе, чтобы удивить своих друзей, Нэнси подумала, что это, возможно, худшая идея, которая у него когда-либо была. Но когда менее чем через двенадцать часов она обнаруживает, что делит крошечную комнату в мотеле с некой Робин Бакли, она думает, что, возможно, это не такая уж плохая идея, в конце концов.

Векна, наконец, побеждён, а Робин и Нэнси остаётся разобраться с друг другом.

– Окей, – вторит ему Майк, – Так что, я тут… подумал. Мы должны спать вместе. Уилл, по какой-то причине, все еще выглядит растерянным, но при этом милым. Очаровательным. Розовые щеки, широко раскрытые и блестящие глаза и слегка нахмуренные, как у Майка, брови придают ему какую-то диковинку. – Я, – начинает он, – не понимаю.

Уилл никогда не целовался, и Майк, как настоящий друг, готов протянуть руку помощи.

Спустя неделю после катастрофы, Майк и Уилл несут ночное дежурство. В тишине разрушенного мира, наблюдая за хрупким, измученным Уиллом, Майка настигает ошеломляющее прозрение.

— Где Майк? Это первый вопрос, что задает Уилл, когда просыпается и видит Нэнси, стоящую здесь, и она прикрывает свой рот руками так, будто только что увидела что-то, что шокировало её до глубины души. Но Майка здесь нет. И миллисекунды до ответа пронзают его кожу, как самые острые иглы, и холодный ужас наполняет его. — Майк в порядке, дорогой. Он вместе со всеми твоими друзьями ждет нас и Элевен дома.

Байерс + Уилер = навсегда. Именно эту хрень приходится прочитать Уиллу Байерсу с коры векового дуба в парке «Реджент», пока остальные ищут пропавшего пса Дастина, и ему хочется провалиться под землю от неловкости и стыда. Потому что вот уже три года, как Уилл влюблен в своего лучшего друга. Безответно. И совершенно безнадежно.

С тех пор, как Уилл подарил Майку картину, Майк ведет себя… странно. Стоит ближе к Уиллу, дольше задерживает взгляд, но это же ничего, правда? Ничего, на чем Уилл мог бы позволить себе остановиться. Ну, до тех пор, пока Майк не начнет его целовать.

Их дружба осталась там, в пустых комнатах, которых уже нет, в разговорах, которые теперь не имеют значения, в сердце Майка, в котором только дыры да ложь, и все, чего он хочет — нелепое и детское «можно, все будет как раньше?» и улыбку Уилла, ту, что всегда была адресована только ему.

— Расскажи мне что-нибудь, чего не говорил раньше. Или... Майк и Уилл играют в правду.

Они были правы, Майк действительно был невежественным. Вот почему, когда он понимает, что нравится Уиллу, весь его мир переворачивается с ног на голову.

Уилл замерзает в своем нормально, не спит ночами и стирает черные мелки об Изнанку. Он стирает себя вместе со страхом и грифелем карандаша и прикладывает заботу Майка, как анестетик, надеясь, что та поможет. Майк плывет по радиоволнам своей рации, тонет в её тишине и задыхается без девочки в розовом платье. Он топит себя медленно в скорби и бесконечной панике, что потеряет еще и Уилла.

— Поверь, так тоскливо и преданно смотрят только глубоко влюблённые люди. Думаю, у него своя стадия принятия, и он явно готов разорвать меня за то, что я с тобой тусуюсь. — Это не… — Уилл не успел договорить, как раскрылась дверь в подвал, и по ступенькам слетел к ним взъерошенный Майк, — …так. Или! Наставница Робин, запутавшийся Уилл, всё понимающий Майк и задолбавшийся Стив Харрингтон.