Он стоит перед окном в одном халате и рассматривает звёзды, осторожно касаясь стекла кончиками пальцев. Келус напряжённо следит за ним, когда дверь с тихим шорохом закрывается, и улыбается, не заметив реакции. Впервые он видит Дань Хэна настолько увлечённым за пределами архива, в котором он всегда и ночует. Уговорить его прийти на ночь к Келусу тоже то ещё чудо, если так подумать.

Дань Хэн всегда сдержан. Он словно контролирует каждый мускул на лице, чтобы никто не увидел его эмоций. У этого есть плюсы, потому что он всегда держит голову холодной и не действует импульсивно. Но Келусу до зуда в руках хочется увидеть больше эмоций на лице Дань Хэна.

Что такое быть первопроходцем?

Дань Хэн бездумно разрешил Келусу накрасить его глаза и теперь сильно жалеет об этом.

Дань Хэн так сильно боялся своих кошмаров, что не спал уже несколько дней. И Келусу это не нравится.

Небольшая зарисовка о том, как я представляю себе признание в любви от Дань Хэна, и постельная сцена на десерт.

— Мне сказали, что ты бросился меня ловить тогда, — Келус начинает первым, опуская темноволосого на его же постель и садясь в наглую рядом, — настолько испугался? — Не каждый день увидишь, как компаньон, проткнутый копьём, словно кусок сырого мяса, падает в пропасть. — Ты не ответил на мой вопрос, — чужое спокойствие на лице немного раздражало, но в голосе каких-либо негативных эмоций нет от слова совсем, — ты испугался?

Он не понимает, что именно его смущает – это Келус, просто Келус. Келус, который смеется до рези в животе своим загадочным смехом, Келус, который улыбается глазами-лунками, Келус который… Горячий, с сердцем таким же - огромным, теплым, приятным – греющим лучше всех светильников Белобога. Келус, от громкого присутствия которого пульс ускоряется, и все тело – тушуется, смыкается и волнительно вздрагивает.

Не то, чтобы Келус как-то привлекал Дань Хэна. Просто в один момент в базе данных сама по себе появляется папка с именем первопроходца, скрытая от чужих глаз ограниченным доступом.

дань хэн, конечно, умный мальчик, но человеческая природа не всегда понятна даже ему.