— Почему я не могу тебе нравиться? — У тебя слишком много красных флажков, — Чонгук поднимает руку, чтобы перечислить. — Ты извращенец, — начинает, сгибая указательный палец.

Тэхён младше его на три года, ниже на голову и всё ещё неумелый волшебник. Чонгук мог бы даже не бросать взгляд в его сторону.

На девятом этаже живёт беременный независимый омега с котом по имени Раджа, соседствуя с девятнадцатилетним молодым альфой, который пахнет свежими огурцами и с появлением которого жизнь этого омеги начала приобретать странные краски. Казалось бы, что может пойти не так?

— Ты змей или хамелеон? — спрашивает Чонгук. — Я варан, — отвечает Тэхён. Честно говоря, Чонгук даже не знает, что это за животное. — Как это… варан?— переспрашивает. — Варан, — повторяет Тэхён. — Комодский дракон. Вид ящеров.

— Однако противоположности порождают конфликты. В любом случае, — Чонгук качает головой. — Нельзя с человеком установиться, как частички пазла. — Мы-то с тобой ладим. — Тэхён, — Чонгук вздыхает, вернувшись к конспекту, — мы одной грозди виноградинки. Виноградинки не кушают друг друга. Их едят другие.

— Почему ты так думаешь? — Тэхён поднимает брови. — Любить нежности — это не кинк. Это норма, — Чонгук говорит так, будто это очевидно. Да и звучит вполне понятно. Разве люди говорят о том, что они извращенцы, если любят что-то нежное, милое, когда проявляют особое внимание к партнёру во время секса? Нет, конечно.

Чонгука тянет к этому виду удовлетворения себя в сексуальном смысле. Он где-то не здесь, когда снимает напряжение, бросаясь в постели на своего партнёра так, будто хочет выгрызть ему глотку. Чонгук не хочет, чтобы, исходя из их комплекций или силовой категории, кто-то проигрывал. Он выбрал абсолютно равного себе партнёра, которого и сам может при желании скрутить, трахнув.

Чонгук прикусывает нижнюю губу, хлопая глазами. Он смотрит во включённый телевизор в гостиной. Его взгляд сфокусирован на кадре. Тэхён, судя по тону, не может уложиться в пять минут. Чонгук поэтому тоже «соскакивает» с их секса, решив посмотреть телевизор. Чёрт с ним. Омега чувствует себя сыто. И так, будто… будто Тэхён помнит о нём каждую секунду своего разговора, ведь Чонгук всё ещё держит его член в тисках, зажимая. В себе.

Некоторые альфы с бетами лишаются гонов, а у Тэхёна перебои с этим такие, что они частые. Некоторые альфы теряют запал и интерес к помечиванию, когда метка не реагирует на них и тело партнёра остаётся без особых изменений. Тэхёна последний пункт почему-то вдохновляет на то, чтобы он делал это чаще. Больше. Дольше. Ещё и ещё.

Омега сжимает свои груди пальцами, приподнимая. — К-какую хочешь? — Чонгук сглатывает, выгибаясь в спине. О боже? Он точно раньше был верующим?

Тэхён знает, как Чонгук любит носить серую толстовку из-за приятной ткани, как тщательно бреется раз в неделю, как слушает Королеву скуки (Queen of Boredness) от Kinny, подпевая, но никому не рекомендует её послушать. В Чонгуке так много секретных деталей. Рай для сталкера.

Тэхёну казалось, что его непоколебимый омега может быть где-то слабым, менее критичным или более, умоляющим, хрупким, нуждающимся. Чонгук же в течке до сих пор предпочитает доминировать, устанавливает свои правила, может поставить на паузу их возбуждение, выбирая тщательно нужную смазку, он продолжит говорить даже с членом в себе о конференции семнадцатого года в какой-то ноябрь, находясь на грани.

— Король не выходит из своих покоев, — отвечает служанка. — Если вы забыли, то он оттуда не выходит уже практически пятнадцать лет, — закатывает глаза Чонгук.

А какие пальцы у соседа на ощупь? Они мягкие? Как он ими держит сигарету? Между пальцами? Или между подушечками указательного и большого? На них были кольца? Он женат? Ох, чёрт. Женат ли он? У него было обручальное кольцо? Да вряд ли! Стал бы он без неё переезжать в новую квартиру? А вдруг раздельно живут? А зачем он смотрел тогда на Чонгука? Подождите, он имеет право просто посмотреть! Это не делает его геем!

Вот он — главный герой романов — импозантный, властный, богатый и сложный характером мужчина, который по-своему напорист и галантен. Чонгук является предназначенным ему вторым главным героем. Но, наверное, стоило начать с того, что Тэхён в этой истории на втором плане — помогающий персонаж. Нетрудно догадаться, что что-то в этой последовательности идёт не так, как задумано.

Вот такой он — мир. Жестокий и беспощадный. В нём нет готовых на всё принцев, доблестных пиратов, которые завоюют Карибы ради тебя. В этом мире свою жизнь ты спасаешь сам. Никто не приходит на помощь. И никто из окружающих тебя не хорош.

Уроборос — это свернувшийся в кольцо змей, поедающий себя за хвост. Символ цикла «бесконечности». Вечное желание насытиться чем-то человека, который продолжением трапезы рушит самого себя, не ведая того, что вкус счастья на языке — это его собственная кровь.

Чонгук надеется, что его никогда не поставят перед выбором: кого?

— В скором времени все мы привыкаем к таким устоям. Ты же сам должен понимать, Тэхён. Любая омега со своими течками без альфы не может. Любой альфа в гонах без омеги не может. Но бета может без них. Бета может и без беты. Для нас нынешнее положение дел – это лучшее, что протянула природа.

— То есть, — Юнги намеренно делает долгую паузу, выстраивая лесенку событий, — ты хочешь найти себе парня. — Да, — Чонгук повторяется, но сейчас кивает. — И ты не нашёл ничего умнее, чем заполнить за девочку сраную платную анкету для того, чтобы найти своего валентина, вместо того, чтобы нормально присмотреться к геям нашей школы?