В конце концов, единственное, что она теперь знает — смерть.

— Я люблю тебя. — Я знаю, Грейнджер. Так проще. Уйти. Не ответить на её признание теми же словами, чтобы она не привязалась, чтобы не плакала из-за него и с трезвым умом завтра отправилась на рейд. Война — не время для любви, и Драко искренне так считает, позволяя при этом сердцу болезненно сжиматься при виде того, как уголки губ Грейнджер опускаются при каждом прощании.

Смена сторон. «У меня лишь одно условие, которое, полагаю, вам будет несложно выполнить. Я хочу Грейнджер».

Война — это не чёрное и белое. Она окрашена в оттенки серого.

И ей становится легче. Потому что от этого веет чем-то нормальным, словно они слизеринец и гриффиндорка, столкнувшиеся в Большом Зале, а не дезертировавший Пожиратель Смерти и член Ордена Феникса.

В ночь, когда Пожиратели смерти приходят в Хогвартс, Гермиона и Драко переживают последние мгновения вместе.

Я говорила с Гермионой Грейнджер три раза в жизни. Два, если точно, потому что в первый раз я даже не участвовала в разговоре. Я говорила с Драко Малфоем один раз. Они не знали даже, как меня зовут, да и я сама не знала о них ничего, кроме имен. И, возможно, того, что у них есть тайна. Тайна, которая никак не давалась мне.

Драко получает от Панси подарок, который он по-настоящему заслужил.

«Они растерзали её, а затем стёрли все воспоминания обо мне, словно передав послание. Послание, которое разрушило мою жизнь. Послание, которое разбило…» — Драко осёкся. Блейз понимающе кивнул и закончил за него: «Которое разбило тебе сердце».

Драко считает, что вокруг творится хаос из-за потери баланса. Всё в мире должно быть уравновешено: любовь и ненависть, право и лево, солнце и луна. Но никто изначально не обладает гармонией, что и приводит к разрушению. Люди вынуждены существовать в разладе, только если им не посчастливится обрести равновесие с чьей-нибудь помощью.

— Бедный мотылек, — тихо протянула Гермиона с ноткой грусти, — так опрометчиво летел на огонек, чтобы сгореть без остатка.

— Блядь, спасти её — всё равно что добровольно пальнуть в себя Аваду! Учитывая твоё положение, ты рехнулся, Драко! Но если бы Нотт ещё раз спросил, стоила ли она того, он бы тысячу раз ответил, что да.

Пока Драко и Гермиона ждут указаний из штаб-квартиры, они решают залечить свои старые раны.

Драко Малфой оказывается в плену Ордена, но из-за неправильного действия попавшего в него на поле битвы заклинания сетчатка его глаз не воспринимает дневной свет, а разум призывает убить любого, кто находится рядом с ним в радиусе метра. На допрос к Малфою отправляют Гермиону Грейнджер — единственную, чей голос не вызывает у него панической атаки.

Война закончилась. Какого не помнить большую часть своей жизни? И знать лишь то, что нужно опасаться Драко Малфоя? Видео-эдит: https://vm.tiktok.com/ZSe4gBwao/

Долохов с Гойлом, недавно вступившим в их ряды, поочередно накладывали заклинания. Их смех жутким эхом разносился по лесу, снова, снова и снова, заглушая её собственные крики. На мгновение Малфою показалось, что он попал в один из своих самых страшных кошмаров. Сколько раз он стоял здесь и смотрел, как ее пытают?

Гораздо легче обманывать других, чем самого себя. Желания обязательно возьмут верх над разумом и здравым смыслом, сжигая дотла.

— Ты моя грёбаная панацея, Грейнджер. Я заплатил за тебя немыслимые деньги и теперь хочу тебя до последней капли. До того самого края, пока от тебя ничего не останется. Но знаешь что говорят? Я часто перешагиваю даже эту черту.

Был определенный свод правил, которым всегда следовал его отец, как и он сам. Эти правила для Драко означали лишь одно - одиночество. Именно это он чувствовал столько, сколько себя помнил. И никто не видел его настоящего. Никто. Порой он и сам забывал какой на самом деле. Постоянно играть другого в глазах остальных, заставляет думать, что ты и являешься этим " другим". Никто не хотел видеть его настоящего. Никто. Кроме нее.

— Я хочу, чтобы сегодня всё было не менее приятно, но немного по-другому. Ты не против попробовать кое-что новое? — Что ты собираешься делать? — Минуту терпения, Грейнджер, — он снова перевёл взгляд на часы, замечая, что она тоже повернула голову. — У нас есть ещё в запасе время, чтобы я доказал тебе, что существуют способы, из-за которых ты сможешь кончить сильнее, чем когда-либо раньше.