Сломанный протез — самое худшее, что могло произойти тем утром, не считая вопроса «ты можешь доверять мне хотя бы сейчас?»

Итак, разрешите представиться. Я — Ларри Джонсон. И я втихую передёргиваю на руки своего лучшего друга.

— Иди отсюда, мудила! Не мозоль мне глаза! — сразу и без раздумий эти слова соскользнули у меня с языка. Снова. Сука, снова я смотрю на этот протез и даже не могу разглядеть этих, погружённых в вечную тень, голубых глаз. Мне остаётся лишь провожать взглядом сутулую, на вид хрупкую, спину. Ты же тоже расстроен, да? Ты тоже злишься, Салли?

В воскресную школу, управление которой находится в руках Кеннета Фелпса, переводится новый ученик. Человек далек от религии и совсем не воспринимает её всерьёз, но его заинтересовывает сын владельца школы.

Ларри не смог уснуть этой ночью. Не сказать, что он думал о многом, нет, вовсе нет, он думал лишь о своëм друге, с синими, как лазурь, волосами… — То, что мы будем вместе, это неизбежность, чувак. Саундтреки: Arctic monkey's. - I wanna be yours, R U Mine?, Snap out of it.

Тихий американский городок, хранящий мрачные тайны. Демоны и последователи жестокого культа, скрывающиеся в тени. Четверо подростков, давших клятву остановить грядущее зло. И одно признание в любви, меняющее всё. Этот фик бережно следует канону, но эффект бабочки вносит необратимые изменения. Неожиданные повороты, мистика и романтика - все это здесь.

У подростков до 16 лет рано или поздно вырастают крылья какой-либо птицы, символизирующие характер и/или жизненный опыт человека. Люди с одинаковыми крыльями максимально подходят друг другу в отношениях. Но какая судьба ждёт того, у кого эти крылья так и не отрастают? AU: SallyFaceWings

Сал ничего не знает о Трэвисе. Среди карточек в архиве Сал прочитал одну, которая его привлекала с самого начала, как только он переехал в Нокфелл.

Судьба предоставила Салли сложный выбор. С одной стороны что-то родное и стабильное. А с другой нечто неизведанное и сокрушительное. И только ему решать, что выбрать: придерживаться обыденности или столкнуться с последствиями.

Мы молчим. Я считаю удары сердца, определяю их гулкими стуками в висках, обнимаю колени крепче и пальцами веду по совсем свежим шрамам. Мне нужно было сказать, что Джонсон стал всецелым моим спасением, и я мог верить ему безоговорочно, но у меня не получалось. Я поднимал на него взгляд, всматривался в тёмные глаза и искал в них отблески винного красного, голос Сатаны искал в его смехе, резкость подданных дьявола пытался искать в его странной позе и… И не находил. И не мог понять. Дьявол...

В этих словах было больше смысла, чем в молитвах, которые Трэвис шепчет каждую ночь. В этих глазах было больше надежды на лучшее, чем за все семнадцать лет Трэвиса. И холодная призрачная ладонь, протянутая в его сторону, казалась последним шансом, последней горящей путевкой в настоящую жизнь. И под пальцами тонкое запястье казалось теплее солнца. И Трэвис, сказав тихое «аминь» про себя, понял, что влюбился ещё больше. Дороги назад нет. Просто отпусти всё это и беги, Трэвис Фелпс.

Что-то из головы, давно хотела написать подобное.

Снова отец.. Снова отец напился, и снова я иду к Ларри заплаканный, чтобы тот меня успокоил...

- Любит. Не любит. Любит. Не любит.. Последний лепесток падает на землю, а за ним и весь цветок. Точнее то, что от него осталось. Трэвис садится на скамейку и подпирает голову руками. Конечно, сложно мечтать, что твой краш тебя любит, когда он ненавидит. И ты его, вроде как, тоже.

Почитайте. Просто почитайте.

То самое Рождество, которое они для себя нарисовали.