Эд думал, что это будет очередное скучное ограбление. Стид рассчитывал, что это будет очередной скучный вечер в компании сливок общества.

Эд врывается следом. Стид впервые видит того человека, которого все боятся, и это не Эдвард Тич, это не его Эд, это грозный и безжалостный Черная Борода. Но под сердитым взглядом, темными мазками макияжа и отрощенной щетиной, он выглядит...совершенно разбитым. - Эд, - хрипло произносит Стид. Лицо Эда ввспыхивает яростью. - Черная борода, - мрачно настаивает он. Сглотнув, Стид качает головой. - Не для меня, - говорит он, - для меня ты Эд. - Возможно, был когда-то.

Стида часто мучали кошмары.

Что, если бы Стид вернулся на корабль на несколько дней раньше?

— Разве это не уморительно, малыш Боннет? Ты станешь изысканным лакомством для моллюска. По правде говоря, тебе следует быть благодарным мне, такой увлекательный конец для твоей никчемной жизни. AU: Стиду не везет при встрече с Найджелом, а Эд действительно мифический кальмар.

Однажды в кафе Стида появляется загадочный писатель, который, не зная французского языка, решает написать драматический роман о квир - возлюбленных, вынужденных сражаться во Французской Революции. Слабость Стида к этому человеку так же велика, как любовь писателя к абсурдно сладкому карамельному кофе.

Эдвард случайно узнал, что Стид в идеале владеет французским.

Республика пиратов только что взорвалась. Стид и Эд должны найти обратный путь друг к другу.

– Ох? И что же ты имел в виду, Эд? – сказал капитан "Возмездия", по-прежнему обхватив руками своё тело, как будто хотел успокоить себя. – Знаешь, впервые в жизни я был с тем, кого люблю. С тем, с кем я действительно хочу быть. А потом этот человек сказал мне, что быть со мной было ошибкой. Что тут непонятного?

Эд вёл лодку по мягким волнам утреннего моря, когда заметил, что солнце отражается от чего-то, плавающего в воде у борта. Он схватил сачок и выловил это из воды. Бутылка? Он уже собрался бросить её обратно, когда заметил пробку и явное отсутствие жидкости внутри. При ближайшем рассмотрении это...? Да. Это был кусок свернутой бумаги.