Он лежит, задыхаясь. Он лежит, окутанный лепестками ярких, облитых собственной алой кровью, нарциссов. Всего пару минут назад они были такими красивыми, белыми белоснежными, светлыми. Он чувствует, как грудную клетку сжимают противные ростки цветов. Обвиваются вокруг ребёр, задевают лёгкие. Становится труднее дышать. Почему ему так не повезло?

С самого детства так. Каждый раз с каждым приступом страх, что он умрёт, повышается в два, а то и в три раза. «Сегодня.», думает он. Но смерть с косой в чёрной мантии даже не в поле его зрения. Он закрывается от очередного приступа в пыльной кладовке, думая, что помрёт, но...

Эти цветы спасают его, но всё равно делают больно. Сможет ли ему кто-нибудь помочь, даже если он сам себе не может?

"Цукаса-кун, ты уезжаешь?" "Почему ты мне ничего не сказал?" "... Цукаса." "Я не шучу, почему?"

Тик-так, тик-так... Тиканье часов эхом раздаётся по залу. Оно уже немного поднадоело. Вот бы они остановились. – Здесь прохлодновато, м? – слышит он голос со спины и оборачивается. Наверное, сейчас он выглядел как дурак полный.

Перед ней пустой холст. Она сидит, глядя на отсутствие своей работы. В руке ещё одна кисточка. В голове проскакивают мысли, вот бы их задушить. Задушить себя. Почему она просто не может перестать думать? Рядом оказываются некие фигуры, так и шепчут. "Ты должна стать лучше." "Недостаточно хороша." Она в ярости пинает стульчик и холст, заставляя их падать на пол.

– ...Руи, а какие мне подходят цветы? – тихо спрашивает юноша, глядя вниз крыши. – Лилии. Они красивые – просто отвечает он, на что Цукаса поджимает губы. Он качает головой. – Не подходят. – Почему? Ответа нет. Блондин не хочет отвечать, и это заставляет Камиширо напрячься, но тем не менее выдасть мягкий ответ. – Ты ведь тоже красивый. Вздох. Он не контролирует следующие слова, вырывающийся с его губ. – Но, наверное, на моей могиле хорошо бы смотрелись лилии

Он видит пол жизни только тьму, и ничего более. Не видит какого-либо цвета, только если взглянет на солнце - лёгкий "свет" будет виден посреди тёмной густой пелены на глазах. Тёмные синяки распространяются по телу с каждым новым днём до ужаса быстро. Цукаса относится к буллингу равнодушно, но до одного момента...

На его планете не существует понятия "любовь", "тепло", "забота". Он решает уйти, в попытках найти себе призвание и место, в котором он будет нужен и которому он будет принадлежать. Это короткое путешествие начинается с планеты, покрытой зелёным лесом...

Вечереет. Уже скоро ноябрь, но вот, они сидят в одних лишь кардиганах да рубашках. Холодноватый ветер обдувает тело, заставляя поежиться от холода, который он так не любит и прижать колени поближе к себе. Он не знает, почему так вышло. С Руи всё просто. Они не знают друг друга совсем, но ведь это не мешает быть рядом друг с другом?

Хрупкое и уже относительно лёгкое тело находится рядом с его собственным. Оно становится всё холоднее с каждой секундой. Собственное тело предательски дрожит, пока руки обвиваются, пытаясь подарить тепло. Пытаясь дать воздух. Глаза закрыты, а ему хочется верить, что парень рядом просто спит. Крепко и надолго. Он прогадал. Он не смог помочь. Он не смог спасти. Слёзы сами стекают по щекам.

Деревья колышатся из стороны в сторону, а посреди красивого поля с зелёной травой, под широким голубым небом, сидят двое. Зелень под пальцами мягкая, она не колется, а наоборот — будто подставляется под руку. Воздух здесь кристально чистый, такой, к которому блондин не привык. Руи странный, но от него веет теплом и лёгкостью. Цукаса тоже странный. Они общаются о невозможных достижениях и изучают звёзды, они вдвоём — поэтому всё хорошо.

И в этот день всё на Глизе кажется очень живым и очень приятным. Планета огромна, но разве это мешает Руи о ней заботиться? Они вместе хотели посмотреть на звездопад, но не тогда, когда все цветы под ногами вянут, а расслабленная улыбка на родном лице пугает...