Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Феликс потерял смысл слова "счастье" ещё несколько лет назад. Хёнджин стал его воплощением.

AU!, в котором Хёнджин продавец в магазине игрушек, а Феликс постоянный покупатель, имеющий огромный фетиш на этого продавца.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

Чонин худой. Худой невероятно, что аж страшно становится. Сутками не ест, не считая приемы пищи чем-то сакрально необходимым. Чонин улыбается натянуто, изображая счастье перед всеми, но глаза его каждый раз выдают какую-то вселенскую печаль о чем-то запредельно далеком и никому другому недоступном.

"Мы встретили Джисона на одной из улиц Токио. Просто так, без причины. Прямо здесь. "

философская притча о потерянных ориентирах, гречишном мёде, дедах и панках, психоанализе, слойках с вишней и лете.

реквием по богу, августу, пушистому разноцветному свитеру, персиковым тартам, микстейпам, записанным на cd-диски, лавандовым закатам, стихам александра поупа, переплетённым между собой судьбам, жизни, влюбившейся в смерть, и смерти, влюбившейся в жизнь.

короткометражка, снятая на чей-то мобильный: медузы, имбирное печенье, видеоподкасты, мокрые кеды, хёнджин, пьяно цитирующий уолта уитмена, синяки на рёбрах, океан, космос и джисон, который очень хочет сбежать.

Когда в жизни Джисона появился Феликс, стало легче. Ну, как появился. Приволок свои острые колени к его боку с верхнего этажа и после не уходил.

— Но ты ведь ничего с собой не сделаешь? — Вряд ли. Но если вдруг — ты легко об этом узнаешь. Если я не приду на сеанс в какой-то из четвергов — значит, что-то пошло не так.

Хан Джисон просит у Солнца подарить любовь, а Солнце никак не может отказать бедному сироте в этом.

История о простой, прекрасной любви, которая навсегда останется недостижимой... или же нет? — Джисон? – искренне удивился Хенджин, заметив своего бывшего одноклассника в больничных стенах. — А ты здесь какими судьбами? — Эм... я... – Джисон замялся, опустив понуро глаза в пол. — Передозировка. Хенджин обомлел.

«Повешусь, — решил Феликс, глядя в вечернее небо, усыпанное блеклыми звездами. — На шнурках и повешусь. Буду висеть с нарисованным хером на лбу, молчать и страдать». // Или просто о непростых героях в простых обстоятельствах.

Миллион раз, когда Минхо спасает людей своими чудесами, и один раз, когда Джисон спасает волшебника.

джисон не верит таким, как хенджин.

сломанные кости всегда срастаются.

Хёнджин знал, что он красив. И дело не только во внешности: из-за нее люди делали то, что он просил. И хоть в нем было гораздо больше, он брал от нее все, что мог. После ужасающего случая Хёнджин осознал: у него ТИР — травма-индуцированная реакция — способности после травмы, которую он не помнил. Проведя год в молчании, он задумался, продолжать ли ему учебу. Только когда парень с невероятно яркими глазами сел с ним и болтал без умолку, Хёнджин подумал: может, есть что-то, ради чего стоит жить.

Минхо убежден, что у него нет синдрома спасателя. Джисон искренне верит, что не нуждается в спасении. // Разумеется, Минхо ожидал увидеть знакомые лица среди клиентов своего похоронного бюро. Лет через тридцать, не раньше. Но вот перед ним сидит Хан Джисон, изучает невидящим взглядом стыки паркета. А Минхо держит в руках папку с делом навечно шестилетнего мальчика.