Се Лянь устал. До слез, до боли, до отчаяния. Терпеть все это больше нет сил. Зарисовка.

Цзюнь У поднимает голову, снизу вверх глядя на свою копию. Улыбка на его губах расслабленная, больше не покровительственная. Они теперь равные друг другу в своей силе и влиянии, у них больше нет места глупым обозначениям наставника и его несмышлëнного ученика. Теперь они - Небесный император и его верная правая рука, и ничто не поколебит новообретëнное единство.

Другой сценарий для ночи в храме. Осторожно - все очень больнублюдочно, но про любовь

...Напряжение спадает. Тоскливая лёгкость обвивает юношу. Только апатичный осадок где-то внизу живота напоминает о прошедшем гневном хаосе. Пристальный удовлетворённый взгляд Безликого Бая не скрывает маска. Он отработано, точно искусный кукловод, выбрасывает кисть руки вперёд, на пальцах которой сияют привязанные концы крепких нитей. Се Лянь безучастно склоняет голову вниз. Руки кажутся ему невесомыми, когда плавно поднимаются вверх без ломаного сопротивления.

Цзюнь У его не заставлял и не шантажировал, как предполагал Му Цин. Цзюнь У просто не оставил ему выбора. /// В своё первое вознесение Се Лянь был фаворитом Небесного Владыки, а в изгнании его постоянно мучали кошмары о том, как вместо губ Императора к разгорячённой щеке прижимается холодная белая маска.

Голова тяжелее с каждым мигом, принца трясëт, и последнее что он помнит - Бай поддерживает его рукой, аккуратно, будто тот сломается от любого неосторожного движения, ох уж эта очевидно притворная но столь незаурядно сыгранная забота.

«Сяньлэ, как твое самочувствие?»

Гора Тунлу не предвещала ничего хорошего, а когда на её территории появилось белое бедствие стало очевидно, что это будет тяжёлый бой для Се Ляня. Кто же знал, что прыгая в Печь, он окажется заперт один на один со своим самым страшным кошмаром?

«Некогда Се Лянь был звездой, слишком яркой и совершенной в затуманенных гранях, чтобы вставлять ее в тиару Верхних Небес, в третий или четвертый ряд, между другими. Цзюнь У не давал покоя этот лучащийся свет...» Проще говоря, АU, где Се Лянь не смог побороть ярость, а пал окончательно.

Встретимся ли мы ещё хоть раз? Боюсь, я не узнаю.

Се Лянь был ниже, и в этот момент фигура, что изменила тело, обретая известный ему образ демона. Се Лянь не знал, плакать или смеяться, настолько он был взволнован. Он хотел тут же вылететь из храма. Жаль, не мог позволить себе такую слабость перед ним

Первое вознесение Се Ляня, первый визит во дворец Императора, первый меч.

Они были похожи друг на друга.

Ладонь накрывает щеку принца, вытирая соленую жидкость. До боли заботливо и нежно. Маска скрывает столь теплую улыбку и внимательный взгляд. Бедствию определенно нравится все происходящее.

Насколько далеко готово зайти божество ради того, чтобы прогнать от себя пронзающий до самых костей холод и получить капельку тепла? История о двух наследных принцах, переставших быть таковыми, их жизнях, слишком похожих и слишком разных одновременно, и о Красной нити судьбы, однажды обернувшейся вокруг запястья и спасшей чужую жизнь.

Гора Тунлу создает разных монстров: великан, что задает три вопроса, Истинный Божок-пустослов и многие другие... Но когда гора вновь принимает на свою территорию демонов, она создает очень странную аномалию, разъединяя две личности одного человека. И как же не повезло, что у этого события был самый нежелательный свидетель.

Се Лянь принял его предложение, "остаться вместе" от этого человека звучит лучше, чем слушать проклятие от жителей погибших государства. Мир, в котором небожители и демоны это одни и те же существа, но с разными целями и мотивами.

Белое Бедствие… иногда просто останавливается на шаге или слове и застывает. Сидит, глядя перед собой пустым взглядом. Как кукла с отрезанными нитями. И нет в нем ни веселья, ни грусти.

Первое низвержение Принца Сяньлэ. Зима. Объятия белого бедствия.

Цзюнь У или Безликий Бай — уже не имеет значения. Оба мертвы, оба устали, и оба никому не нужны. Зима встречает нас фонарями, звездным тёмным небом, танцующими снежинками, праздниками.