— Я не транжира! Я просто очень люблю Хэллоуин, — попытался оправдаться Джонни и поставил на стол еще одну тыкву. — Помоги мне их обрезать, пожалуйста.

Куай Лян тяжело отрывает взгляд от силуэта старшего брата, находившегося на поле боя. Нет, не его старшего брата из этого таймлайна, а кого-то чужого, кого-то неродного ему. Отвлекаясь от поля боя, где на кону стояли жизни его родного, казалось бы, дома, Куай Лян не может не бросать беглый взгляд на Би-Хана, принадлежавшему другому времени, другим событиям мира, но не ему. Даже гнев на Шан Цунга не может сравниться с той болью, с которой он смотрит на брата, вспоминая о дне предательства.

Лю Кану даже не нужно закрывать глаза: он не изменяет привычке не соблазняться на иллюзии. Шан Цзун безобразно тонет, тупым скулежом царапается о стенки черепа. Он ждёт, когда его губы накроют теплом, со всей бережливостью и лаской, подобные только богам и самому Лю Кану во плоти. Там нет страсти, которую он ожидал увидеть — только неизмеримо многотонное принятие, глубокое сострадание и покой.

- Все, что я сделал, было ради нашей семьи. Ради тебя. Но что я получил взамен? - Ради меня? Ты себе противоречишь, брат. Ты пошел по этой темной дороге ради себя. Твоя жадность не знает границ. Как и амбиции. - Я могу убить тебя. - Ты знаешь, я буду бороться до конца.

Шан Цунг любит, когда ему уделяют внимание, а Лю Кан не против потратить немного времени, чтобы удовлетворить своего мужчину.

Би-Хан чувствует, что Куай Лян не в восторге от его политики в клане. Душа Грандмастера окутана тьмой, что побуждает его к не совсем адекватным поступкам.

— Джонни, что с тобой случилось? — хмурится Кенши, натыкаясь на столешницу. — Я не помню. Но ты должен меня освободить, пока... — Пока «что»? — спрашивает насмешливый голос из темноты. Голос Кенши. Джонни ошарашенно поворачивается к нему, и чужой Кенши с ядовитой ухмылкой выходит на свет. Его доспехи сине-черного цвета, а на глазах красуются тёмные очки, которые когда-то принадлежали самому Джонни.

Кенши не любит свои шрамы и считает их уродливыми, но Джонни с радостью даст понять что это не так.

Лю Кан отправляет наших героев не только мир спасать, но и персики собирать.

Би-Хан рычит и злится, пока Куай Лян пытается расчесать его запутавшиеся и растрепанные волосы одной бедной расческой, сломавшейся по ходу дела. Еще немного, и все Земное Царство ощутит на себе капризные крики и недовольства старшего брата, что не может спокойно усидеть на месте: "Эй, медленнее там! Нормально расчесывай! Это больно, ты не думал?!"

— Как думаешь, какая сейчас температура? — спросил Кун Лао и посмотрел на яркое голубое небо, когда поправил свою шляпу, лежащую в стороне.

Томашу очень холодно.

— Сайзот? Он не подопытный, он мне прислуживает, — отвечал колдун, качая головой, — я не могу— — Можешь, Шан Цунг, — настаивала девушка, явно намекая, что с ним будет, если он не поступит так, как от него хотят высшие силы, — и должен. Его кровь и регенерация может помочь тебе в исследованиях, не думаешь? или как Шан Цунг расплачивается с последствиями своего же интереса в исследованиях

Столь необходимый разговор по душам.

Ему стоило лишь захотеть дотянуться до прохладной руки, чтобы оказаться так близко, как только мог.

— Давай, а? Мадам Бо не услышит.

Став вампиром, Смоук, затравленный судьбой, решает отдалиться от всех и вся, но однажды сталкивается со старшим братом. К чему приведет их встреча?

О важнейшем писательском принципе, незнание которого легко сведёт все плюсы текста в минус.

Стихотворение о одинокой старушке, живущей в тихой и пустынной квартире без родных и близких. Она утопает в чтении книг и смотрит телевизор, пытаясь избежать печальных годов своей жизни.