Об их связи Паша в один момент уже почти что забывает, но внезапно... Начинает чувствовать не свои эмоции.

О невовремя приходящих людях, неловких ситуациях, последствиях всего этого... И жареной картошке.

Или история о том, как за потерей последовало приобретение. А также об ошибках прошлого, неподъемном чувстве вины и исключительном невезении.

Сейчас, когда весь этот ад в Д6 закончился, Артём находился в лазарете — наконец-то мог полностью обдумать свой жизненный путь.

В центре внимания воссоединение Артёма и Павла после событий, произошедших в конце игры.

На запястье Павла никогда не красовалось слов родственной души.

Между ними с самого начала происходило что-то странное, что с самого начала осознать не удалось. Но одно они поняли точно: никогда они врагами друг другу не были.

Давайте представим, что Павел и Артём познакомились при других обстоятельствах. Морозов присоединяется к Чёрному в его походе до Полиса. Вместе парням предстоит пройти немалый путь по бесконечным туннелям Метро.

Общество Морозова никогда не раздражало Артёма, словно Павел был его личным исключением.

Всякое доверие между ними было разрушено, и возврата к прежним отношениям не было - всё равно ничего не изменится. Но то, как задорно улыбался Павел из-под противогаза, заставило Артёма дважды подумать об этом. Раз Корбут и Лесницкий мертвы, возможно, он сможет дать Павлу второй шанс.

Павел просыпается с чистым фильтром и обработанными ранами. Кто-то позаботился о нем. Он сидит у стены, укрытый шинелью с его рюкзака. Ещё одна вещь которой он не заслуживает... Можно предположить, что это дело рук Артема. В конце концов, кто еще мог сделать это? Кто, если не этот рейнджер смог бы уничтожить группу из двадцати человек, но сделать так, чтобы он сам и Павел остались живы после? Павел не понимает. Он не простил бы себя. Но всё таки, по какой-то причине, Артем сделал это.

Выразительный низкий голос отдаётся в ушах Артёма мерной, ласковой колыбельной, в то время как последний беззвучно зевает, уводя в никуда очередной штрих. На отдельной странице, которую Чёрный специально выделил для вечернего рисования, красуются аж целых две Пашины головы — и третья, в профиль, постепенно появляется рядышком.

— Раздевайся. — Что, соскучился? — Морозов одаривает очаровательным взглядом голубых глаз, складывая руки на груди с самодовольным видом: — Не, я, конечно, понимаю, я и сам скучал, просто, ну… Что, так сильно? — Павел начинает с этой своей дурацкой ухмылочкой на лице, после которой ему всегда становится до абсурда весело, а Артёму до абсурда стыдно. И весело тоже. Хоть он и не всегда признаётся.

– Тир, – максимально серьёзно сипит Князь.