Астарион не станет кем-то большим после ритуала. Он уже стал – благодаря ей.

Касадор не солгал. Все, кто носили на себе тот шрам, будут принесены в жертву.

Ты просыпаешься и видишь, как Астарион утоляет свой голод больше, чем одним способом сразу.

Один путь дарит Астариону жизнь под солнцем, вот только принесет ли ему этот выбор желаемое?

Близко. Он слишком близко. Расслабься, не думай, не сомневайся в нём. Он обещал, что не возьмёт больше необходимого. Он обещал, он обещал, он обещал... И если не сдержит обещание - умрёт.

Сегодня вечером он проведёт бал-маскарад в честь столетия относительного мира.

Ну почему он такой? Почему она такая? Ари ведь видит его ложь насквозь, не может не видеть! И всё равно тает от одного только взгляда... О нет, так не пойдёт. Давай снова, как учили жрицы - вдох, выдох, улыбайся, будь вежлива, не позволь проникнуть в свою голову и узнать твои маленькие тёмные секреты. Ведь если он узнает, ты, пожалуй, не выдержишь и разрыдаешься у всех на глазах. Мы ведь не хотим этого допустить, верно?

За спорами и недомолвками следует либо разрыв, либо жаркое примирение. Тав выбирает второй вариант.

Что-то внутри него разбилось на части, когда Тав беззвучно заплакала. Ее тело охватила мелкая дрожь, она закрыла лицо ладонями и неуверенно шагнула ему навстречу, и Астарион с готовностью принял ее в свои объятия, бережно устраивая ее голову у себя на плече и обвив ее спину руками.

Лайга не любит пристальных взглядов и лживых приторных речей. Она натерпелась подобного при дворе отца. А Астарион — лицедей, каких поискать. Астарион не любит лишнего шума и когда кто-то столь прямолинеен, что его невозможно смутить. А Лайга — один сплошной гул и бедствие. «Для дочери Холодных Земель у неё слишком горячая кровь», — думает Астарион. «Для вампирского отродья он слишком угодно смотрится на солнце», — хмурится Лайга.

Вчера, когда Тав спрашивала о возможности скоротать ночь с Хальсином, вампир охотно дал свое благословение, ожидая, что эта история превратится в забавную байку. Астарион и представить не мог, что она всерьез захочет кого-то, кроме него. Особенно после стольких ночей, проведенных с ним - самим мастером соблазнения и постельных искусств. Астарион пролежал всю ночь, пытаясь понять, чем же друид мог зацепить Тав, и пришел к выводу - он должен выяснить это, а после, одержать верх.

"Что ж," — напевает он, — "веселье не обязательно должно быть односторонним. Наше время вполне может быть ограничено. Ты поможешь мне с моим состоянием… а я смогу помочь тебе с твоим." "Моим состоянием?" Астарион наклоняет голову. Что-то в медленном поднятии уголка его рта заставляет её быть уверенной, что она пожалеет, что задала именно этот вопрос. — "Дорогая, уже достаточно плохо, что мы можем в любой день взорваться щупальцами. Мне не хотелось бы видеть, как ты умрёшь девственницей."

Каллисто взяла на себя роль той, кто решает все конфликты отряда. Астарион недоволен таким порядком вещей

У Астариона был план.

Тав хотела сделать своему любимому сюрприз, но от Астариона весьма непросто что-либо скрыть.

Следующий час Астарион хотел бы навсегда вычеркнуть из своей памяти. Конечно, это было не так плохо, как ночи, проведенные на псарне Касадора, когда Гоуди истязал их тела и души, но приятного все же было мало. Рэй уверенно плыла впереди, а он... что ж, он кое-как барахтался за ней, практически не оглядываясь по сторонам и грезя о моменте, когда все это наконец закончится.

После уничтожения личинки мозгоеда он вновь стал тем, кем был на самом деле — порождением ночи, антиподом всего светлого и хорошего, что существовало в этом мире. Еще вчера Астарион блаженно нежился в теплых солнечных лучах, игриво скользящих по бледной коже, а с сегодняшнего дня он снова вынужден жить в тенях. Будущее его пугало.

После победы над Абсолют Тав ищет для Астариона способы ходить под солнцем, а находит сувенир из его прошлой жизни

"Почему я должен ревновать тебя к кому-то вроде него?!"

Момент, когда любимый соратник внезапно отказывается от общения с тобой, однако каково твоё удивление, когда ты узнаёшь истинную тому причину.