После появления Петра Гринёва в крепости, Швабрин начал чувствовать себя по-другому...

Пьянка окончилась. Казаки, разгорячённые вином, вышли из избы. Пугачёв велел Гринёву остаться для разговора, что принял странный оборот.

Оправдания этому поступку нет, но, живя в крепости без девушки пять лет, можно пойти и не на такое...

"С тех пор каждый раз ... я мысленно возвращался к тому дню, и думал о том, возможно ли это: чтобы он ломал свою гордость да и саму жизнь намеренно, служа единственной цели..."

Иная вариация истории.

А ты так и не узнаешь, что я тот кто рождён для тебя, а не эта противная Маша!

А вдруг так и было на самом деле?

Пётр и Марья не больше, чем друзья.

ЕБЛЕТРАХ для ценителей творчества А.С.Пушкина

«А он красив...» — подумала вдруг Ковалевская. Её совсем не привлекал розовощекий, пышущий здоровьем Грущницкий, но от болезненной тонкости черт Печорина вдруг затрепетало сердце. Он показался ей чуть ли не святым мучеником, и ей до смерти захотелось узнать, что скрывается за его резковатым цинизмом, за усмешкой, притаившейся в уголках тонкогубого рта.

Печорин никогда не был ярым любителем жизни, он потерял всех своих близких людей, а также эмоции. Автор "Героя нашего времени" повествует читателю о нескольких знаменательных событиях короткой жизни героя романа, но увы не договаривает всех подробностей его смерти.

С чего я решил, что я особенный, что я один единственный обделенный человек на свете? Вот со мной танцует пламенная дама и будто знает меня всего насквозь, потому что мы одинаковы. Она не кокетка, графиня просто играется со мной, как кошка с мышкой, но и я, в свою очередь, бросаю ей вызов. Это один из тех малочисленных случаев, когда я пускаю все свое очарование, чтобы заполучить сердце женщины. Мне хотелось, чтобы эта неприступная графиня умоляла, шептала слова любви.

Разве мог кто-то в здравом уме пойти на жертвы ради...любви? Азирафель всегда упорно твердил, что любовь – чувство обязательно бескорыстное, необходимо ласковое и несомненно должное стать взаимным, как в старых добрых сказках. Кроули же настаивал на том, что брехня это всё собачья и ангелок давно не отрывался от своих книжек. Как минимум – не обращал свой взор на тёмные ночные переулки Лондона, фонящие проявлениями «любви» во всей её истинной красе.