Чимин стоит под квартирой своего друга. Вымокший и продрогший под ливнем, ревущий в три ручья, не знающий, что делать с котятами за пазухой, и примерно представляющий, что не успеет он переступить порог, как его выпрут оттуда вместе с животным, что всегда и происходило. Он всегда был слишком чувствительным к четвероногим, чего с ним никто не разделял. Он не должен так плакать. Он же, чёрт возьми, врач.

Чимин всегда избегал любой близости. Стеснялся, оставаясь наедине, и только один раз согласился переночевать. Но Юнги не мог свалить на то, что Чимин его боится или не любит. Он любит, очень сильно любит.

Сильный дождь не щадил полураздетого омегу, который, еле дыша, со всех ног убегал… убегал из дома… опять.

Чимин не горит желанием выходить замуж за незнакомца и сбегает с предстоящей свадьбы. В кафе он знакомится с Юнги, который пытается спрятаться там от той же проблемы.

Чимин растерянно оглядел всех присутствующих, но, похоже, никого не волновало то, что один из участников вечеринки не танцует, не курит на балконе, не блюёт в туалете, а собирает пазл! Будто это нормально!

И вот он тут. Уже давно выпускник, но оставшийся в этом маленьком агентстве, чьим делом было дать возможность найти для себя кого-то особенного любому нуждающемуся. Кроме, разумеется, самого Чимина.

...мысли о доме подкидывают неприятные воспоминания о вчерашней ссоре с Юнги, и настроение, и так не самое лучшее, вовсе катится в пропасть.

— Мне двадцать один. - Шепчет он. - Поцелуй меня. За каждый год. Двадцать один поцелуй. - Чимин говорит уверенно, но дрожащий голос выдаёт его с потрохами. Юнги понадобилась минута, чтобы переварить сказанные Чимином слова. Что ж, поехали:

Среди более мелких лордов, вассалов, рыцарей и придворных раздаются вздохи и шёпот. Слуги вытягивают шеи, чтобы получше рассмотреть то, что находится внутри позолоченной клетки. Мальчик. Даже с другого конца огромного обеденного зала этот запах ни с чем не спутаешь. — Это... — говорит Юнги. — Парень-омега, — говорит Лорд Кён с большим удовольствием. — И к тому же девственник. Вы ведь понимаете, какое это сокровище, не так ли, Лорд Мин?

«Что делать, если влюбился в лучшего друга?». Чимин смотрит на забитый в строке поиска запрос и нервно тихо смеётся.

— Конец не всегда должен быть печальным, понимаешь? Даже если конец означает смерть, — шепчет Юнги. — А ты бы смог? — вопрос внезапно слетает с губ Чимина. — А? — спрашивает Юнги, не совсем понимая, что имеет в виду Чимин. — Ты был бы счастлив, если бы умер сегодня ночью? — спрашивает младший, и ветерок внезапно прекращается. Юнги просто смотрит и ничего не говорит, а Чимин почти жалеет, что спросил об этом. Почти.

Чимин влюблен в Юнги на протяжении 5 лет, и он бы признался, давно бы признался, если бы не одно "но". У Юнги есть жена и дочка, которых он безумно любит.

Каждый видит в реке своих утопленников.

Ау, в котором на коже соулмейта появляются шрамы, если ты целуешь другого. — Мой соулмейт — полное дерьмо. Чимин смотрит в глаза Мина, а Юнги смотрит на шрамы. И думает: Почему Чимин все еще дышит? Почему мой соулмейт еще не в морге?

Чимин слышал истории о Боге Зимы, рассказы, которыми пугали детей, чтобы они оставались в своих домах в мёртвые ледяные месяцы. Они рассказывали, что Бог Зимы больше чудовище, чем человек, с холодными чёрными глазами, глоткой, полной клыков, и голодный до человеческой крови. Но эти истории были ложью, потому что перед Чимином стоял мужчина с чистыми белыми волосами и ледяными голубыми глазами. Мужчина такой неземной красоты, что она была просто нечеловеческой. Это был Бог.

Чимин, доведенный до крайности издевательствами своих одноклассников, решает спрыгнуть с моста. Но, стоя на самом краю под проливным дождем, он и не думал, что совсем скоро станет шлюхой в борделе.

У каждого представителя вампирского рода есть своя особая сила, дар, если хотите. Но были и такие персоны, которых природа обделила талантами. Такие личности, практически, ничем не отличаются от обычных людей разве что своим рационом. В противовес им существовали вампиры, у которых было несколько сил, зачастую они становились главой вампирской общины. Но проблемой было то, что такие вампиры рождались приблизительно раз в тысячелетие. И нужно было этому тысячелетию наступить именно в 1995 году?

—Ты и правда предал меня? – шепчет Юнги, не обращая внимание на попытки высвободиться и касания к своим рукам. Чимин молчит, прикусывая губы. —Все это время передавал информацию тем, от кого я тебя… – осекается Мин, так и не договорив. …пытался защитить.

Чимин был неправильной ведьмой: плохо владел чёрной магией, не мог убить зайца для ритуала, даже демона призывать у него не получалось. Когда ему сказали, что он должен принять участие в традиционном обычае, где по окончании его лишат девственности — Чимин захотел отказаться. Вот только исхода два: либо попрощаться с жизнью, либо с невинностью. Ясно одно — Чимин не хочет умирать.

Чимин сам во всём виноват. Он поверил, что такой как Юнги может увидеть в таком как он кого-то особенного.