Минхо и Джисон переезжают в новый дом. Серия паранормальных событий начинает потихоньку сводить их с ума. Смогут ли они остаться собой и покинуть этот дом, наполненный ужасами?

Джисон прокашлялся, почувствовав себя смущённым. И, что-то говоря себе под нос, уставился на бумажный стаканчик в своих руках. - Так, ты правда хороший и все такое, и твое какао потрясное, но вся эта история с губами... Я вижу, что ты пялишься, когда я говорю, и я просто хотел сказать что это типа некомф... - Э, прости, странный вопрос, но не мог бы ты взглянуть на меня? - вдруг спросил Минхо. - Мне нужно читать по твоим губам, иначе я не смогу понять, что ты говоришь.

Джисон создаёт андроида, который, как он думает, поможет ему наконец залатать дыру в сердце. Минхо наблюдает за ним и хочет понять — каково это, когда сердце разбито?

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Минхо мысленно вздыхает. Становится смешно. Время, которое он раньше тратил на то, чтобы залезть к кому-нибудь в трусы, теперь использует для просмотра посредственных фильмов со своим соседом по квартире, к которому он, возможно, питает слабость, а может, и не питает. Минхо ещё не разобрался. Или, у Минхо появляется слабослышащий сосед, и он, ну, падок на милых парнишек.

У Минхо мигрени. Но это не первое, что Джисон о нем узнает.

Богиня Луны так сильно любила Бога Солнца, что разлука с ним была невыносима для неё. И она подарила людям один из самых драгоценных даров, который вместе с тем был и самым страшным проклятьем: встречая того, кто предназначен тебе судьбой, ты не уснёшь, пока ваши души не будут связаны. Джисон был готов послать весь этот бред к чёртовой матери, потому что человек, предназначенный ему судьбой — отвратительный, мерзкий, противный и ужасающий мудак, эмпатичность которого равняется нулю.

Скажи, а тебя можно трахнуть в подмышку? // АУ, в котором Минхо работает оператором на линии секс-услуг, а Джисон проиграл желание и должен задать серию глупых вопросов проститутке.

Кажется, Джисон видит его чаще всех. Мужчина лет сорока в дорогом пальто с очень внимательным, но мягким взглядом. Это смущает и чуточку пугает, но еще — интригует. Если Джисон понравился какому-то богатому мужчине, может, стоит спросить, какая ему нравится музыка? Может отсыпет побольше денег… Деньги бы Джисону очень не помешали.

Джисон крупно влип. Настолько крупно, что спасти его может только чудо. И когда он, забравшись в первое попавшееся окно, чтобы скрыться от преследователей, оказывается в квартире бывшего одногруппника, иначе чем чудом это не назовешь. Они никогда не ладили, но лучше уж Хан самовольно заточит себя с тем, кого на дух не переносит, чем умрёт от рук каких-то головорезов.

Джисон не помнит ни-че-го, но такое ощущение, что даже если вспомнит, все равно не разберется: Скрывшийся с места аварии водитель; анонимные записки, находящиеся в самых разных местах; стертые кем-то записи на магнитной доске. И друзья, которые явно должны что-то знать, но упорно молчат. А Джисон просто хочет вспомнить, что же было "до"?

Минхо сидит в тени раскидистой яблони. Жарко, ужасно жарко для августа. Даже деревенские собаки притихли и не брешут на прохожих. Оторваться от книги заставляет шелест и тихий мат возле забора, после которых чья-то наглая рука тянется за яблоком на самой нижней ветке. Минхо опускает книгу к себе на колени и смотрит на макушку, маячившую над покошенным забором. - Ты ничего не попутал? Щекастый парень от неожиданности уронил яблоко.

— Тебе нравится Красный бархат только из-за его цвета? – полюбопытничал Минхо. — Нет, не только. Один его разрез заставляет меня хотеть его съесть, а плотноватое и одновременно мягкое кексовое тесто так и тает во рту. Не сомневаюсь, если на вкус ты такой же.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

батя джисона: оприходуй там принцессу короче и будем жить в шоколаде понял меня джисон, увидев во дворце ее брата сомнительного: подожди тут вообще песня ну или ау, в которой джисону нужны лишь деньги и чье-то сердце, а у минхо найдётся и то, и другое.

— Эй! Не игнорируй меня! Ты облил меня и сбил с ног! Минхо останавливается и оборачивается, равнодушно вскидывая бровь. Джисон вздыхает. Он не в настроении для перепалок, и ему не стоило бы наживать лишнего врага в этом доме, но он слишком устал. Ему нужно что-то сказать. — Ну? Извиниться не хочешь? Минхо делает несколько невнятных жестов и выходит из оранжереи. Джисон вскидывает руки в знак поражения. — Окей, я понял. Кажется, меня ненавидят все в этом доме. Прекрасно.

— Ты же знаешь, мне тебя всегда мало, — Джисон приоткрыл глаза и облизал губы Минхо, сладко причмокивая. — Судя по всему, тебе тоже меня мало. Все ещё хочешь съездить в Японию за своим любимым пудингом? Минхо закатил глаза и хохотнул, кладя голову ему на грудь. — У меня уже есть любимый пудинг дома.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Минхо чинит человеческие сердца — буквально. Он успешный кардиохирург в не самой успешной клинике. На практике ему встречалось многое, вот очень многое, но чтобы попадать в больницу при каждом удобном случае и так жадно облизывать его взглядом — это нонсенс. Терпеть к себе такое отношение очень скоро становится невозможным.

— Да что тебе нужно? — слезливо спрашивает Минхо, вытирая руки и щёки влажными салфетками. — Я хочу побыть один. В чём проблема? — Мне кажется, ты слишком долго один, чтобы продолжать оставаться, — вздыхает Джисон, присаживаясь рядом.