— Гэгэ, не закрывай глаза.

— Сань Лан, у меня есть для тебя подарок. — Какой? — Я.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

Хуа Чэн всегда был так ласков и нежен с ним, оберегал как своё самое ценное сокровище, дарил свою заботу и любовь. Се Ляню казалось, что лучше него никого не найти. Его Сань Лан лучше всех!

— Ваше Высочество, — Хуа Чэн облизывает губы, — Вы мне доверяете? — Не Ваше... — шепчет в ответ Се Лянь, улыбнувшись уголками губ. — Ч-ч-что? — спрашивает Хуа Чэн, заикаясь, будучи явно неготовым к такому ответу. — Я уже Твоё Высочество, Сань Лан, — продолжает шептать Се Лянь, получая немыслимое наслаждение, казалось бы, от такого странного ощущения, как сильное сжимание запястий. Будто Хуа Чэн хотел пригвоздить его к кровати.

Покрасневшие щеки были красноречивее всех слов

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

Хуа Чэн по-собственнически перекрывает чёрные метки проклятых канг своими поцелуями.

Чувство счастья накатывало бурунами, топило в волнистом прибое, проникало лазурной, бурлящей водой в кости, заставляло дрожать и улыбаться от любви.

Се Лянь в очередной раз заливается краской — из-за него вода в купальне выкипела наполовину.