Чувства горят внутри тебя и не только в сердце.

- Часто тут бываешь? – вдруг спросила она, присев на край кровати. Турбо смотрит на неё чуть улыбаясь, а потом вставляет кассету в проигрыватель, нажимая на кнопочки. Проходит несколько секунд, пока магнитофон отматывает пленку, Есения все так же ждет ответа, но парень упорно молчит, делая вид, что слишком увлечён настройкой музыки.

Второе, к чему припадает парень, точнее его нос, скулы и губы — шея, чуть ниже очертания девичьих скул. Горячее дыхание обжигает тонкую кожу. Он медленно поднимается вверх, прижимается щекой к щеке, чуть наклонившись вперед. — Только скажи мне… И я прекращу. Бархат обдает уши как в первую встречу, от чего ноги подкашиваются и заставляют немного повиснуть в его руках.

- С кем ещё ты так зажимаешься. О чем я не знаю? - тишина, после которой раздается хлопок. Он ощутил увесистую пощечину на свежих ранах. Было больно, сам ведь учил ее бить. - Может ты меня ещё шлюхой назовешь? Я знаю, ты можешь. Так дерзай, я же, по твоей логике, чуть ли не со всем городом обжималась! - кипела она, несла чушь. Потому что знала, что за это ей ничего не будет.

- Почему ты всегда ставишь именно эту песню "Ласкового мая"? - Она навевает мне мысли о тебе

- Где она? - сплевывая скопившуюся слюну орёт Турбо. – Старших зовите, суки. Парни весело улыбаются, догадываются кто и зачем приехал. Один молча скрывается за скрипучей дверью, второй остается на улице. Молча скалится, разглядывая запыхавшегося Турбо сверху вниз. Секунды спустя дверь снова противно скрипит, на улицу выходят двое. Второй явно старше парней, что стояли на входе, да и самого Валеры, но последнему было плевать.

Видеть её глаза напротив своих. Чувствовать, как она аккуратно смывает кровь с лица и бережно обрабатывают каждую, даже самую незначительную, рану. Греть её вечно ледяные узкие ладони в своих, грубых и сбитых. И сгорать от нестерпимого желания целовать заплаканное лицо, а не кончики пальцев.

Закрыто.

В момент воздух стал тяжелее. Отражаясь от стен панельных многоэтажек, сзади послышались твердые, настойчивые шаги. Он идёт точно к ней, она уверена. –Ты чего убегаешь, жаным?..

Она любила пить крепкий кофе по утрам смотря в окно, а он жить не мог без нежных объятий своей возлюбленной.

Соня была той еще засоней, а потому не могла просыпаться сама по утрам. А вот Валере за радость было просыпаться рано утром и идти к дому девушки, чтобы кричать: "Солнце, просыпайся!". Он стал для нее личным будильником.

В последнее время разборки между группировками стали всё больше жёстче… И тебе стало всё больше страшно за своего парня. А вдруг?…. Может?….Тебе даже страшно думать о таком.

Чёртова кассета. Она стыдливо ёжится и, наконец не выдержав, мельком бросает вопросительный взгляд на Турбо, на что тот, хмыкнув, растягивает свои пухлые губы в игривой ухмылке. Дурак. Не выдержав, Алия вскакивает на ноги под звонкие томные стоны женщин, которых сейчас показывали на экране телевизора крупным планом. Пешкова проталкивается через пацанов, наконец вылетая в коридор и забегая в ванную комнату, не закрыв за собой двери. Ошибка. Турбо следует за ней...

Когда он видит выходящую из магазину девушку, которая останавливается, замирая на обледенелых ступеньках и вытягивая руку, чтобы поймать снежинки, его сердце прошибает электрическим ударом, а взгляд сосредотачивается на ней.

Истории с вашими любимыми персонажами

критику принимаю!)

У меня появился тгк канал:истории от ksyunji. заходите туда там будет информация о написании фанфиков.

— Не связывайся с ним.

Зима в Универсаме это не про Новый год, это про синяки и сигареты, бритую голову и мятый адидас. Зима теперь ассоциируется не с жестоким временем года, а с мурчанием на каждой букве «р». Зима — это он.

— Сашенька, я вернусь, обещаю тебе, – говорит он, не отрываясь от глаз её. – год или два, Сашенька... — Вова, там же, война идёт, – прерываясь на каждом слове, сглатывая слезы. Страшно, безумно страшно за любимого. – Вова, скажи что шутишь.. Парень молчит, встаёт резко, поднимает за руку девушку, прижимает к себе крепко, она вцепляется в его кофту своими тонкими пальцами, не хочет отпускать. Ни один из них не хочет отпускать друг друга, стоят, хотят вечность провести вместе...