Наконец-то я нашла тебя, моя вкусная. Самое время ответить за то, что мне пришлось молчать так долго. Если с выбитыми зубами ты сможешь ответить..

Русе Болтон забирает Вонючку у Рамси и привозит его в Барроутон.

Блокадный Ленинград. Вербин обнаруживает в одной из квартир истощённого мужчину, который уже не может встать с кровати. Он решает помочь ему, потому что только так, кажется, можно не сойти с ума...

Просто так уж получилось, что они оба были немного «того»: Антон в своем маниакальном желании защитить Женю ото всех, а Женя — в своей чересчур наивной уверенности, что Антон не безумен, лишь немного сорвался, с кем не бывает? (Просто так уж получилось, что их собственные **слишком идеальные отношения** завели их тупик. Просто так уж получилось, что они оба — мазохисты до мозга костей.)

В конце долгого лета ночи бывают ужасно холодными, как и люди, с которыми их проводишь. Тогда сомнительные истории тысячелетней давности, которые слышал в детстве, вспоминаются особенно хорошо.

Я не слезал с дохлой лошади даже тогда, когда её кости стали пылью, смешались с землёй и погрузились в неё так глубоко, что мне пришлось рыть снова и снова, чтобы выудить невидимые частички. Я рыл землю, из которой эта лошадь вышла — прорыл до начала наших отношений, до моего и твоего детства, до моего и твоего рождения. А потом стал рыть дальше…

Этнограф В.Нершин со специалистом по древним религиям И.Закатным отправляется в деревню Штормовую, затерянную в болотах у северных границ империи, чтобы изучить небольшой народ, издавна проживавший в этих землях, и сталкивается с неожиданной правдой, скрытой за древними поверьями.

"Он отчётливо вспомнил, как жутко было заглядывать в её зрачки, каким красивым, но в то же время недобрым казалось её лицо, как часто он ловил себя на мысли, что статуя следит за ним. Порой, оборачиваясь, он был почти уверен, что скульптура двигается. Не намного, но уверенно, неуклонно и по собственной воле она будто поворачивалась вокруг собственной оси". Мастер погружается в воспоминания, пытаясь найти причину странных метаморфоз, произошедших с его скульптурой

Фалька рассказывает Рианнон сказку.

Датч изменился и больше ничто не сдерживает его безумие.

Она сбилась со счета, но продолжает оставлять кровавые раны на моем теле. Я знаю, что наигравшись, она убьет меня. А когда я буду содрогаться в предсмертных конвульсиях, ощущу во рту вкус сладкого яблока, вкус ее блеска для губ.

У бездны светлые глаза и преждевременный поствоенный синдром.

Свет обнимает Исанфриду сильными руками подруги, шепчет на ухо ласковым голосом матери: всё позади, пора сложить оружие и распустить косы, ведь нет здесь ни сражений, ни скорбей. Все они: воительницы, мастерицы и скальды, — прежде всего истерзанные, уставшие дочери; и как дочерей их встречают богини в своих чертогах.

Все люди - просто мусор, я убедилась в этом. Человека можно использовать, а потом выбросить, как надоевшую игрушку. На самом деле, так происходит со всеми, только мало кто это понимает. Но я это знаю, потому что горячее блюдо обжигает мой живот, а очередной посетитель ресторана смотрит на меня своими похотливыми глазенками, мечтая лишь об одном - использовать меня и забыть спустя секунду, потому для него я не человек, а лишь вещь, за которую он заплатит по счету вместе с салатом и стейком.

Он смотрит не просто свысока, но как на пыль — как на букашку мелкую и немного мерзкую, и от этого взгляда внутри у Пьера всё сжимается, почти болит, но хочется почему-то не уйти, а бежать следом, ни на шаг не отставая. И он не уходит. Ставрогин запирает дверь на ключ и приказывает обросшим железом голосом: — Развяжите-ка мне шнурки.

Жила-была принцесса, и похитил ее орк. Не заколдованный принц, не доброе чудовище, а самый обычный орк, который плевать хотел на ее ванильные мечты.

Пленники. Рабы. Нильфгаардцы хотели захватить в неволю как можно больше людей. … Это была хорошо организованная гигантская охота. Ведь армия бежала, а уходящих людей никто не защищал. — Никто? — Почти никто. "Кровь эльфов"

Некоторые уроды не против быть уродами.

Даже голову не всегда можно отсечь с одного удара, а уж сломать личность — тем более. Рамси ломает Вонючку исподволь, понимая, что это дело требует вдумчивости и должно совершиться в несколько этапов.

Ты меня заслонял от ветра, от стрел и мора...