У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

— Освобождайтесь и возноситесь, мрази, — рычит он, вонзив катану в глаз аспида.

Мы есть ночь. Mafia AU.

Он надвигался на них, окруженный бесчисленной армией, которая расползалась вокруг города саранчой, не оставляя пути для побега. На копья передней линии войск были насажены человеческие головы, пустые глазницы которых преследовали выживших во снах. Только никто из тех, на кого он обрушался, не выживал. Гук+Юн=Гукюн.

Его взгляд убивает, его губы ядовиты, его пальцы крошат кости. «Он опасен» - кричат с каждого угла. Юнги не слушается. Юнги уверен - он справится. И ошибается. Мафиозное АУ, где Юнги не стоило переходить дорогу самому могущественному человеку страны. Но он уже пересек черту – назад дороги нет.

Тэхён мечтает об образовании, жизни в другом городе и работе ветеринара. В реальности он стоит посередине поля с изодранной рукой, обезображенным лицом и ждёт, когда его выберет себе в супруги самый отвратительный альфа поселения людей. Оборотень АУ, где Чон Хосок, который ни разу не доблестный рыцарь, два раза спасает от смерти незнакомого омегу и планирует сделать это и в третий раз. Бог любит троицу, пусть у главного вервольфа Бога никогда и не было.

Criminal AU, где павший сегодня — завтра восстанет.

Когда разверзнется земля, обнажая ад и выпуская всех тварей наружу, когда погибнут все планеты, оставляя за собой лишь пыль, когда навеки остынет солнце, обрекая людские сердца на вечный холод, когда с небес рухнут все звёзды, пеплом оседая на его ладони, - тогда Юнги вернётся к Чонгуку. Криминальное АУ, в котором Юнги любит Чонгука, а Чонгук Юнги тоже нет.

Мин Юнги — один из лучших врачей-онкологов Кореи. Холоден, беспристрастен, жесток — казалось, у этого человека нет сердца. Но окружающие люди не знали, что у странного поведения доктора есть причина — это его необычайная способность: видеть Ангелов Смерти.

Над кем еще можно было так безнаказанно издеваться? Он такой один, его любимый Пусанина. Пухлый, щекастый и стойко сносящий все его удары и подколы. Когда Юнги услышал о его возвращении, то руки прямо зачесались в предвкушении снова почувствовать под костяшками этот мягкий живот и словить кайф от тонкого голоса, смиренно молящего о пощаде. Но что же стало с его Пусаниной? Куда подевалась вся робость и круглые щеки? Куда?!

Эту историю стоило бы начать иначе. Она должна была получиться романтической комедией, со счастливым и светлым концом, но Юнги помнил лишь, что выстрел прозвучал оглушающе громко и близко.

Его глаза были для Чана вселенной. Его смех — песней, а улыбка — солнцем. Феликс для Чана был жизнью.

Ким Тэхён — бывший работник в сфере эскорт услуг. Чон Чонгук — его нынешний психотерапевт, каждый сеанс внимательно выслушивающий рассказы своего пациента.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.

Не везде господствует грязь.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

Любовь, которая пройдёт сквозь эпохи. Любовь, которой суждено и в этой, и в следующей. Любовь Чонгука и Юнги.

Дети-омеги всегда жили счастливо. Им было предоставлено много возможностей, их любили, боготворили, обожали, и они понимали свою значимость, думая, что омеги - занимают высшее место в обществе. Но как же они ошибались... Никто не подозревал, что творится за стенами дома, откуда уходят шестнадцатилетние дети, пока назад не вернули омегу.

Семь синяков на нем - семь отверстий от пуль на тебе.